ладонь и положила на бедро, где кожа была мокрой от капель дождя и прохладной, контрастируя с тем жаром, что исходил от её тела. Больше подсказывать не пришлось. Потеряв последние крохи выдержки, Максим тяжело задышал и рванул руку вперёд, к тому заветному месту, где ему так отчаянно хотелось побывать. Нина почувствовала его немое изумление, когда пальцы обнаружили там непривычную гладкость. Вчера она долго и кропотливо работала в ванной бритвой, добившись сносного результата. Волос между ног больше не было, осталась только узкая, аккуратная полоска на лобке. Кожа немного пощипывала, напоминая о паре мелких порезов, но это было терпимо.
— Так лучше? - тихо спросила она, когда Максим начал исследовать её тайные прелести. - Или тебе больше нравилось гулять по лесу?
Он промолчал, не найдя слов или не услышав, слишком ошеломлённый тем, что теперь было отдано во власть его рук. Все мальчишеские мечтания, прежде казавшиеся недосягаемыми, все постыдные ночные видения вдруг обрели вес и тепло. Всё его существо сейчас сосредоточилось в робких прикосновениях, неумелых, дрожащих, исполненных такой осторожности, будто перед ним открывалась не простая девичья щель, а бесценное сокровище или хрупкий дар, который страшно повредить случайным движением. Пальцы скользили по складкам половым губам, то и дело пытаясь проникнуть внутрь. Стало сладко, внизу живота разливалось покалывающее тепло, от которого на неё нахлынула странная нежность, смешанная с острым бабьим любопытством. Что-то подсказывало ей, что природа не обделила Максима так скупо, как Илью. Вспомнился образ из прошлого, когда она случайно застала брата за постыдным рукоблудием в густом малиннике и мельком видела его достоинство, уже тогда казавшееся тяжёлым и налитым не по годам. Нина сползла ниже и, упираясь коленями в податливое сено, нащупала в темноте пояс его штанов и решительно потянула вместе с бельём.
— Давай-ка посмотрим, что там у тебя за напасть такая, что покоя не даёт... - прошептала она сдавленным от нетерпения голосом.
Максим издал какой-то булькающий звук, когда её пальцы коснулись члена. Он не был таким массивным, как у отца, но назвать его тонким язык бы не повернулся. Живой, горячий, крепкий, натянутый до предела и готовый вот-вот лопнуть от нестерпимого желания. Кожа была удивительно мягкой, бархатистой и нежной, как шёлк. С трудом сдержавшись, чтобы сразу не принять его в рот, Нина просто обхватила плоть ладонью и сделала несколько быстрых, простых движений вверх-вниз, ощутив пульсацию туго натянутых жилок. Максим замер в блаженном изумлении, боясь спугнуть волшебный миг. На его лбу выступили мелкие капли пота, а глаза светились неописуемым восторгом, озаряя темный сарай. Это окончательно разрушило последний барьер. Откинув волосы с лица, она сделала глубокий вдох и начала сосредоточенно вбирать в себя подрагивающий ствол неспешными, тягучими глотками.
Юный и неискушённый, Максим ещё не обзавёлся железной выдержкой и не научился оттягивать миг наслаждения. Ураган новых ощущений снёс его, как щепку, заставив сдаться почти сразу. Не успела Нина по-настоящему войти во вкус и продемонстрировать свое мастерство, как он весь напрягся и судорожно вцепился ей в плечо, пытаясь то ли остановить, то ли предупредить. Но было уже поздно. Семя хлынуло с так стремительно и обильно, что она, не ожидавшая такого напора, едва не захлебнулась и невольно разжала губы. Густая, обжигающая жидкость заполнила её рот до краёв, а несколько тёплых капель брызнули на лицо и шею. Не сумев проглотить всё сразу, Нина позволила остаткам белёсой влаги лениво стечь по подбородку и исчезнуть в вороте платья.
— Ну, молодец... залил сестру с ног до головы, - вздохнула она с лёгкой усмешкой. - Надеюсь, мне не надо говорить,
Детский сон