соседних межах, и их судьбы переплетены самой жизнью. Другой муж ей не нужен, будь у того естество хоть толщиной с баобаб. Но плоть - дело иное, она не внемлет доводам сердца и уже который месяц жжёт изнутри мыслями о Тимофее. Это пламя требовало пищи, его нужно было как-то насытить до возвращения жениха, иначе можно не выдержать, сорваться и покрыть себя вечным позором.
Новый раскат грома, тяжёлый и ворчливый, прокатился над крышами станицы, как огромный пустой бочонок. Первые капли дождя, редкие и крупные, забарабанили по грунтовой дорожке, ветер донёс запах мокрой пыли. Нина вздохнула и поежилась, плотнее кутаясь в платок, и в этот момент заметила тень, отделившуюся от угла дома.
— Даже здесь от тебя не скрыться, - глухо бросила она через плечо. - Всюду за мной таскаешься, глист назойливый. И счёт у меня к тебе ещё не закрыт, так что не думай, что я всё забыла.
— Я ж просил прощения... Не сдержался просто, кровь в голову ударила, и оно всё само как-то вышло... - Максим присел на край скамейки, на почтительном расстоянии, будто готовый в любой момент отпрыгнуть.
— Не сдержался он просто! - передразнила Нина, повернув к нему голову. - Интересно, а если я к тебе в штаны без повода лазить начну, когда мне вздумается? Тебе это понравится? - Брат уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но она нетерпеливо отмахнулась, не давая договорить. - Можешь не отвечать. И так знаю, что понравится, кобелина ты эдакий. Ты меня чуть перед Кондратием Илларионовичем не опозорил! А если б он всё заметил? А если бы Евдокии своей рассказал? Баба она болтливая, мигом бы дурную славу обо мне по всей округе разнесла!
Нина замолчала, слова повисли в тишине, нарушаемой лишь убаюкивающим перестуком капель по листве. Максим виновато опустил голову и принялся ковырять носком старого тапка размокшую землю, решая, стоит ли оправдываться или лучше промолчать и переждать, пока её раздражение само не остынет. Когда новый порыв ветра ударил с такой силой, что волосы взметнулись, хлестнув по лицу, а подол платья прилип к ногам, она заговорила снова, уже без прежней резкости, спокойно, по-деловому, понизив голос почти до шёпота:
— Если опять невтерпёж станет... Не лезь, как слепой щенок под руку, когда я делом занята или за кассой стою, а просто попроси. Понял? Может, если буду в настроении, то и разрешу по-тихому. Утешу, так и быть, чтоб ты по углам не тёрся.
— А ты сейчас... - Максим даже подскочил от неожиданности. Запнулся, не договорив, сглотнул и начал снова. - А ты сейчас случайно не в настроении?
Нина медленно повернулась к нему всем корпусом. Дождь струился по её щекам, капли скатывались с подбородка. Она смотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно взвешивая что-то на невидимых весах, и коротко рассмеялась.
— Ох и шустрый ты... Пошли, пока нас тут дождём не размыло. - Она резко встала, схватила его за запястье и потянула за собой.
Они почти бегом пересекли двор, направляясь не к дому, а в противоположную сторону - к низкому, покосившемуся сараю на краю огорода. Внутри пахло сухим летом: душный, сладковатый аромат заготовленного сена забивал ноздри. Окон в сарае не водилось, и единственным ориентиром служил шум ливня, который теперь со всей яростью обрушился на железную крышу, создавая ощущение полной изоляции от мира.
Нина повалилась спиной на высокий, пружинящий стог, резво сдёрнула трусы, чуть приподняв подол платья, и притянула брата, укладывая на бок лицом к себе. Густая темнота скрывала всё, кроме блеска их глаз. Она сама взяла его
Пустое сердце (Или немного из жизни воздушных шариков). Часть 2