несколько секунд. Она давилась, пытаясь сглотнуть, белые капли стекали по её подбородку на шею.
В тот же миг Игорь, не отрывая взгляда от её лица, сделал резкий жест головой в сторону Ирины, которая, придя в себя, сидела на ковре и смотрела на них влажными, горящими глазами.
— Ей! - прохрипел он Диме.
Дима, выскользнув из Гали, почти падая от напряжения, подполз к матери. Ирина встретила его взгляд, полный немого приказа. Она сама открыла рот, высунув язык. Дима, не в силах сдержаться, схватил себя за основание члена и, с тихим стоном облегчения и отчаяния, извергнулся. Белые, более жидкие струи брызнули на язык Ирины, на её губы, часть попала на щёку. Она не закрыла глаз. Она смотрела прямо на него, пока её рот заполнялся спермой сына, а затем медленно, демонстративно, сглотнула, её горло совершило заметное движение.
Солнце, сместившись за окном, заливало комнату не безжалостным полуденным светом, а тёплым, медовым сиянием. Оно касалось обнажённых тел, сплетённых на ковре, смягчая контуры, сглаживая следы влаги, синяки, царапины.
Галя первая пошевелилась. Она медленно приподнялась на локте. Белая сперма засыхала у неё в уголках губ, на щеке, тонкой коркой на ключицах. Она не стала её стирать. Её глаза, ещё недавно пустые, теперь отражали это тёплое солнце. И спокойствие. Глубокое, донное спокойствие. Она перевела взгляд на Диму. Он лежал на спине, одна рука закинута за голову, глаза закрыты. Его грудь медленно поднималась и опускалась.
Она протянула палец и провела им по его груди, собирая каплю пота, смешанную с чем-то чужим, прозрачным. Он открыл глаза. Взгляд был не яростным, не потерянным. Усталым. Он поймал её руку, прижал ладонь к своим губам. Не поцеловал. Просто почувствовал кожу.
На другом конце ковра шевельнулась Ирина. Она сидела, прислонившись спиной к дивану, её ноги в разорванных чулках были вытянуты. Алый лак на ногтях пальцев ног ярко горел в луче света. Она потянулась за пачкой тонких сигарет, что лежали на столике вместе с её хрустальной рюмкой. Достала одну, закурила. Дым выдохнула длинной струёй, глядя на своих детей. В её взгляде не было ни оценки, ни холодного расчёта. Была усталость, схожая с димовой. И странная, новая нежность, лишённая материнской сентиментальности. Собственническая, плотоядная, но - нежность.
Игорь вышел из тени, где он стоял, наблюдая за финальной сценой. Он подошёл к жене, сел рядом, спиной к дивану. Молча взял у неё из рук сигарету, затянулся, вернул. Их плечи соприкоснулись. Простое, бытовое движение. Он повернул голову, и его взгляд встретился с её взглядом. Ни слова не было сказано. Но в этом молчании было больше понимания, чем во всех его прошлых речах о системе.
Он кивнул в сторону детей.
— Всё на своих местах, - произнёс он тихо. Голос был сиплым, лишённым командных нот. Констатация.
Галя услышала. Она медленно поднялась и, всё ещё на четвереньках, подползла к ним. Её движения были плавными, как у большого кота. Она легла, положив голову на колено Ирины, а ногами уперлась в бедро Игоря. Такое положение было бы немыслимо час назад. Теперь оно было единственно верным. Ирина опустила руку, стала медленно расчёсывать пальцами её спутанные волосы.
Дима тоже поднялся. Он встал на колени рядом с этим странным, новым семейным алтарём. Он смотрел на отца. Не как на тирана. Как на... капитана. На того, кто вывел их сквозь шторм в тихую, странную гавань, где все законы мира были отменены, остались только законы их плоти. Он наклонился вперёд и, преодолевая последний, тонкий внутренний зажим, положил голову отцу на другое колено. Игорь не отстранился. Его тяжёлая, теплая ладонь легла
Светлый рассказ о темной ночи