такт — один входит, другой выходит, внутри неё постоянное трение, постоянное ощущение, что её разрывают пополам, но именно это доводит до края.
Она уже не контролирует стоны — они вырываются короткие, сдавленные, почти всхлипы. Вода заглушает, но она знает, что если бы кто-то стоял за дверью — услышал бы. И от этой мысли становится ещё жарче.
Последний образ — самый простой и самый сильный. Она лежит на спине, ноги широко разведены, колени прижаты к груди. Над ней мужчина — незнакомый, без лица, просто сильный, тяжёлый. Он входит глубоко, до упора, и не выходит — просто лежит внутри, пульсирует, а потом начинает кончать. Долго, много, горячими толчками. Она чувствует каждую струю — как будто они бьют прямо в матку. И в этот момент она понимает: она хочет, чтобы это было по-настоящему. Без презерватива. Чтобы её заполнили, оставили внутри, чтобы потом весь день ощущать, как это медленно вытекает, напоминая о том, что произошло.
От этой мысли она кончает.
Сначала волна идёт от клитора — резкая, яркая. Потом внутри всё сжимается вокруг пальцев, выдавливая их, мышцы сокращаются судорожно, сильно. Ноги подгибаются, она почти падает — держится за стену одной рукой, другой продолжает давить на клитор, продлевая оргазм. Стоны переходят в длинный, низкий выдох. Тело дрожит мелко, как в лихорадке. Вода продолжает литься — смывает всё, но не до конца. Внутри ещё пульсирует, между ног всё набухшее, чувствительное, горячее.
Она стоит так ещё минуту — просто дышит, опираясь лбом о плитку. Потом медленно вынимает пальцы. Они блестят, покрыты её соками. Она подносит их к губам — не задумываясь, просто пробует на вкус. Солоновато-сладко, знакомо.
Закрывает кран. В ванной становится тихо. Только капли падают с лейки.
Она вытирается медленно. Смотрит на своё отражение в запотевшем зеркале — щёки красные, глаза блестят, губы припухшие. Улыбается — коротко, чуть виновато, но без сожаления.
Выходит из ванной. Завтра снова обычный день.
2
Она стоит под душем, вода льётся горячим потоком, пар заволакивает ванную, делая всё размытым, как в полусне. Она уже вымыла волосы, тело — обычная рутина, но руки медлят, задерживаются на коже дольше, чем нужно. Ладони скользят по бедрам, по животу, поднимаются к груди. Соски уже твердые от горячей воды и от того, что в голове начинает крутиться. Она опирается спиной о стену — плитка холодная, контраст будит тело. Ноги чуть раздвинуты, вода стекает между ними, смешиваясь с её собственной влагой, которая уже появилась.
Правая рука спускается ниже — сначала просто прижимается к лобку, надавливает слегка. Она не спешит, дразнит себя. Дыхание учащается, рот приоткрыт, вода попадает внутрь, она глотает её машинально. В голове — не романтика, не нежность. Что-то тёмное, грязное, запретное. Она представляет группу мужиков — не красавцев, не ухоженных. Отвратительных, потных, грязных. Рабочие с стройки, или бомжи из подворотни, или просто случайные уроды из бара. Их пятеро, шестеро — толпа, от которой пахнет потом, перегаром, немытым телом. Они окружают её в тёмном переулке, или в заброшенном здании, или даже в её собственной квартире — не важно. Главное — они берут её силой, без слов, без разрешения.
Она вводит один палец внутрь себя — медленно, чувствуя, как стенки обхватывают его. В фантазии первый хватает её за руки, прижимает к стене. Он грубый, с жирным животом, волосатой грудью под рваной майкой. Пахнет табаком и грязью. Он рвёт на ней одежду — платье трещит по швам, трусики срывает одним движением. Она сопротивляется в воображении — бьётся, кричит "нет", но тело предаёт: между ног уже мокро, готово. Он входит в
сексэкспедиция