Бомж рычал что-то невнятное — мат, обрывки слов. Ускорился. Держал её за волосы, тянул голову назад. Она выгнулась, грудь вывалилась из кофты, соски тёрлись о холодный воздух. Пёс не отводил взгляд. Его язык высунулся, он тяжело дышал.
Она не могла оторваться от этих глаз. Жёлтых, спокойных, звериных. В них не было жалости, не было похоти — просто интерес. Как будто он смотрел на течную самку, которую покрывает старый кобель. И от этой мысли внутри неё всё перевернулось.
Она кончила — внезапно, сильно, без предупреждения. Мышцы внутри сжались судорожно, выдавливая член бомжа. Волна прошла по всему телу — от низа живота до кончиков пальцев. Ноги подкосились, она осела бы, если бы он не держал её за бёдра. Стоны вырвались — низкие, животные, почти вой. Она не сдерживалась. Пёс дёрнул ухом, но не отошёл.
Бомж кончил следом — рыча, вбиваясь до предела. Горячие толчки внутри — густые, обильные. Сперма заполнила её, начала вытекать сразу — по внутренней стороне бёдер, капать на асфальт. Он подержал внутри ещё несколько секунд, потом вышел. Член блестел — мокрый, грязный. Она почувствовала пустоту, холод.
Бомж отступил, застегнул штаны. Повернулся к незнакомцу:
— Хорошая сука.
Незнакомец кивнул. Отпустил её плечи. Она стояла, упираясь в стену, ноги дрожали. Джинсы на щиколотках, грудь наружу, между ног всё текло. Пёс поднялся, подошёл ближе — медленно. Обнюхал воздух. Она замерла. Он не тронул её — просто стоял, смотрел.
Потом развернулся и ушёл в темноту между домами.
Она осталась одна. Незнакомец исчез. Бомж сел обратно на ящик, закурил.
Она медленно нагнулась, подтянула джинсы. Трусики остались где-то на земле — мокрые, грязные. Она не стала их искать. Пошла домой — ноги подкашивались, между ног липко, горячо, полно чужого семени. Каждый шаг напоминал: она только что была покрыта, как животное.
В душе она стояла долго. Вода смывала грязь с кожи, но не ощущение. Пальцы снова оказались между ног — три сразу, растягивая сильно. Она трахала себя в том же ритме, в каком бомж двигался в фантазии. Большой палец давил на клитор — жёстко, почти больно. В голове — глаза пса. Жёлтые, спокойные, знающие.
Она представляла, как пёс подходит ближе. Как обнюхивает её промежность — горячий нос касается губ, язык скользит по клитору. Как она раздвигает ноги шире, позволяя. Как он лижет — грубо, жадно, вылизывая сперму бомжа вместе с её соками. Как она кончает от этого языка — длинного, шершавого, звериного.
От этой мысли она кончила снова — сильнее, чем в первый раз. Тело содрогнулось, мышцы внутри пульсировали вокруг пальцев. Стоны перешли в короткий крик — вода заглушила его. Ноги подкосились, она осела на пол душевой кабины, сидела под струёй, тяжело дыша.
Потом долго не двигалась. Только вода лилась.
Когда вышла — завернулась в полотенце, посмотрела в зеркало. Щёки красные, глаза блестят. Губы припухли от того, что она кусала их. Она не улыбнулась. Просто выключила свет и пошла спать.
4
Она легла в постель сразу после душа — тело ещё горячее, кожа чуть влажная, волосы мокрые на подушке. Муж уже ждал под одеялом, лёг на бок, повернулся к ней. Он всегда так делал по вечерам: без слов, без прелюдий, просто придвигался ближе. Она не сопротивлялась. Раздвинула ноги чуть шире — привычно, механически. Он лёг сверху, опёрся на локти, чтобы не давить на неё всем весом. Его член уже стоял — не очень твёрдый, но достаточный, чтобы войти.
Она смотрела в потолок. Белый, с мелкой трещиной в углу, которую они уже год собирались замазать. Свет от ночника падал
Любовь небесного цвета. (1)