неё резко, без подготовки — член толстый, немытый, с резким запахом. Толкает глубоко, рыча что-то матерное. Она стонет в душе, добавляет второй палец, трахает себя в ритме его толчков.
Другие стоят вокруг, дрочат, смотрят. Один — худой, с гнилыми зубами, другой — толстый, с татуировками на руках, третий — старый, с седой щетиной. Они смеются, комментируют: "Смотри, как она течёт, шлюха". "Давай, держи её, сейчас моя очередь". Первый кончает быстро — внутрь, горячими струями, которые она чувствует в фантазии как что-то грязное, оскверняющее. Сперма вытекает по бёдрам, липкая, смешанная с её смазкой.
Она ускоряет пальцы в душе — большой прижимает к клитору, крутит сильно, почти больно. Ноги дрожат, вода заглушает её стоны. В голове продолжается: они переворачивают её на четвереньки, на грязный пол. Один входит сзади — в попку, без смазки, растягивая до боли. Она кричит в воображении, но не останавливает их — хочет, чтобы они продолжали. Другой суёт член в рот — солёный, с привкусом мочи, заставляет сосать глубоко, давясь. Третий хватает за грудь, щиплет соски, оставляя синяки. Они трахают её по кругу — один в киску, другой в рот, третий ждёт, шлёпая членом по её лицу.
Она представляет запах — их пот, сперма, её собственный сок. Они не нежные, не заботливые — просто используют, как вещь. Кончают куда попало: один на лицо — густые струи на щёки, в глаза, в волосы; другой в попку, заполняя до отказа; третий в киску, рыча "залети от меня, сука". Она чувствует себя униженной, сломанной, но от этого возбуждение только сильнее — тело в фантазии кончает от их грубости, сжимаясь вокруг чужих членов, брызгая.
В душе она уже на грани. Пальцы двигаются быстро, внутри хлюпает — вода помогает, но это её собственная влага делает всё скользким. Она представляет финал: они все кончают разом — толпа вокруг, члены пульсируют, сперма льётся на неё рекой, покрывает тело, стекает по коже. Она лежит в луже, вся в их семени, грязная, использованная, и от этого оргазм накатывает волной.
Она кончает — сильно, судорожно. Мышцы внутри сжимаются вокруг пальцев, клитор пульсирует под большим пальцем. Стоны вырываются громче, но вода маскирует их. Тело трясётся, ноги подкашиваются, она держится за стену. Волна проходит медленно, оставляя тепло и слабость.
Потом она стоит ещё минуту — просто дышит. Вынимает пальцы, смывает всё под струёй. Выходит из душа, вытирается.
3
Она вышла из метро уже в полной темноте. Последний поезд пришёл с опозданием, платформа опустела быстро, и теперь она шла по знакомой, но всегда немного тревожной улице. Фонари через один не горели, асфальт блестел после недавнего дождя, каблуки стучали слишком громко в тишине. Куртка промокла на плечах, волосы прилипли ко лбу. Она ускорила шаг, хотя знала, что до дома всего семь минут.
У мусорных баков, там, где всегда стоит запах гниющих овощей и мокрого картона, она увидела его. Он сидел на перевёрнутом ящике, курил что-то самокрученное, свет от единственного работающего фонаря падал на его лицо — серое, в глубоких морщинах, борода свалялась в комки, глаза мутные, но цепкие. На нём была старая армейская куртка без рукавов, под ней грязная футболка, штаны держались на верёвке вместо ремня. Рядом крутился бродячий пёс — крупный, чёрно-рыжий, худой, с облезлым хвостом. Пёс не лаял, просто стоял, смотрел.
Она прошла мимо, стараясь не смотреть в их сторону. Но почувствовала — он повернул голову. Взгляд скользнул по её ногам, по бёдрам, по куртке, которая обрисовывала грудь. Она ускорила шаг ещё сильнее. Сердце стучало не от страха — от чего-то
Интуиция