Он направил член рукой — головка коснулась внешних губ. Они были ещё припухшие от душа и от того, что она делала под водой. Смазка осталась — её собственная, густая, чуть липкая. Он надавил. Головка медленно раздвинула малые губы, прошла между ними, чувствуя, как они обхватывают венчик. Кожа на головке натянулась, край крайней плоти чуть сдвинулся назад. Она почувствовала лёгкое растяжение у входа — мышцы преддверия напряглись на секунду, потом расслабились. Головка прошла дальше, стенки влагалища раскрылись, обняли ствол. Внутри было тепло, влажно, тесно — не так, как в фантазии, а обыденно, знакомо.
Он вошёл до середины одним плавным движением. Она ощутила, как ствол заполняет канал — сначала у входа, потом глубже, где слизистая становится мягче, податливее. Головка упёрлась в переднюю стенку, надавила на точку, где всегда было чуть чувствительнее. Он начал двигаться — медленно, монотонно, как всегда. Вперёд-назад, вперёд-назад. Каждый толчок сопровождался лёгким хлюпаньем — её смазка смешивалась с его предэякулятом, создавала тонкую плёнку на стволе. Когда он выходил почти полностью — только головка оставалась внутри — малые губы слегка выворачивались наружу, обхватывая венчик, потом втягивались обратно при входе. Клитор лежал спокойно, не набухший, не тронутый — он никогда не касался его рукой во время этого.
Она лежала неподвижно. Ноги разведены ровно настолько, чтобы ему было удобно. Руки вдоль тела. Глаза открыты, смотрят вверх. Потолок. Трещина. Пятно от старой протечки, которое они так и не закрасили.
В голове — работа. Завтра в девять утра совещание. Нужно подготовить отчёт по продажам за квартал. Директор опять будет спрашивать про просадку в сегменте B2B. Она мысленно перечисляла цифры: 12, 4% падение, причины — инфляция, конкуренты снизили цену на 8%, нужно предложить скидку 5% на объём от 50 штук. Ещё презентация для клиента в среду — слайд 14 доработать, добавить график по ROI. Она даже вспомнила, где лежит флешка с черновиком — в сумке, во внутреннем кармане.
Он продолжал двигаться. Темп не менялся. Вперёд — головка упирается в шейку матки, лёгкое давление, почти незаметное. Назад — ствол выходит наполовину, стенки влагалища слегка сжимаются за ним, потом расслабляются. Смазка уже стекала по промежности, капала на простыню. Его яйца шлёпали тихо по её попке — ритмично, как метроном. Кожа на мошонке была горячей, чуть влажной от пота. Она чувствовала это краем бедра.
Мысли перескочили на бомжа. На ту улицу. На его грязные руки. На запах. На то, как он вошёл резко, без подготовки, как растянул её одним толчком. Как его член был толще, тяжелее, с резким запахом немытого тела. Как он рычал, вбиваясь коротко и сильно. Как сперма хлынула внутрь — густая, горячая, много. Она представила, как эта сперма сейчас внутри неё — смешивается с тем, что муж сейчас добавляет. От этой мысли влагалище сжалось рефлекторно — коротко, сильно. Муж почувствовал, выдохнул громче, ускорился чуть-чуть.
Она продолжала смотреть в потолок. Трещина казалась длиннее, чем вчера. Нужно купить шпаклёвку. И кисть. В субботу.
Он начал дышать тяжелее. Движения стали короче, резче. Головка теперь упиралась в одну и ту же точку — чуть выше шейки, там, где всегда было чуть больнее, если слишком глубоко. Она чувствовала каждое сокращение его члена внутри — как он набухает сильнее, как вены пульсируют под слизистой. Стенки влагалища обхватывали его плотно, но без сопротивления — просто держали, скользили.
Он кончил тихо — без стонов, без слов. Просто замер на секунду, потом несколько коротких толчков. Первая струя ударила глубоко — горячая, густая, прямо в
Поликлиника