Сару Боб Тейлор... ох... г-голой и мастурбирующей.
Во рту у меня пересохло. Щёки мои горели. Рука моя на середине фразы вернулась к бугру, я ощущал, что предаю её сильней прежнего.
В то же время я чувствовал, что я на краю оргазма, что я готов немедленно кончить, что почти схожу с ума. Как же хотелось кончить!
Улыбка Синти стала безжалостной.
— Поскольку вы дружите, а невинная дружба часто рождает самые неоднозначные чувства, то я, пожалуй, разрешаю тебе сейчас кончить. Но при одном условии. — Зубки её блеснули. — Если ты будешь сейчас смотреть на неё и повторять вслух всё время эту самую фразу.
«Сука».
Но в то же время остановиться я уже не мог. Я, весь в поту, кинул вновь взгляд на Сару, которая, к счастью, была увлечена рисованием.
Пальцы мои совсем потеряли самоконтроль.
— Мне... оч-чень нравится п-представлять... мою подружку Сару Боб Тейлор г-голой и мастурбирующей. Ох. Мне... оч-чень нравится п-представлять мою подружку Сару Боб Тейлор голой и мастурбирующей. — Я не лгал, я действительно в это мгновенье представлял себе такой эту грустную девочку, я себя ненавидел за это, но не мог развеять фантазии. — Мне... очень нравится п-представлять... м-мою... подру-ужку... о нет!..
Она оторвала взгляд от альбома и посмотрела на меня. В этот момент рука моя словно сорвалась с цепи, я застонал под переливчато-звонкий смех Синтии, застонал под ничего не понимающим взглядом Сары, застонал и приглушенно вскрикнул, извергаясь прямо посреди заведения в собственные зелёные брюки.
Взгляд Сары как будто коснулся моего колышущегося плеча, скользнул на мгновение несколькими дюймами ниже, как будто пытаясь проникнуть под стол. Что-то в выражении её глаз изменилось.
Ресницы Сары печально сомкнулись — и она сложила листок незаконченного рисунка, быстро встала, кладя в сумочку альбом и покидая со всей возможной поспешностью заведение Рэдфорда.
Я сидел за столом как убитый, не в силах осознать полностью, что именно только что произошло.
Рядом послышался бархатный дружелюбный смешок — и чья-то рука нежно взлохматила мои волосы.
— Не переживай, братишка. — Поцелуй сестры мягко коснулся моей чёлки. — Ей это понравится. Я хорошо знаю девочек подобного рода. Сейчас ей немного противно, но месяц спустя она об этом вспоминать будет в ежедневных пододеяльных горячих эротических грезах.
Думаю, Синти лгала.
Но в тот момент мне отчаянно хотелось в это поверить — и, сдвинув и раздвинув под столом ноги, я ощутил, как меня покидает новая порция семени, покидает просто от мысли о том, как Сара Боб Тейлор следует послушно нарисованному моею сестрою сценарию.
— Ты просто стерва.
Мне почему-то хотелось — нет, не убить её. Поцеловать. Прижаться к ней тесно и сесть рядом с ней в обнимку, так близко, как брат с сестрой в этом консервативном поселке — и даже в циничном Нью-Джерси? — никогда не смогли бы себе открыто позволить.
Синти лишь мягко хмыкнула.
Подумав, я не нашёл ничего лучшего, кроме как действительно приобнять её. Не так тесно, как мне бы хотелось, но все же положив ей руку на плечи и ощутив локтём её великолепные золотые волосы.
— О, даже так. — Глаза Синти расширились, в голосе звучало удивление. — Ты уже почти не стесняешься чувств к сестрице. Так ты и вправду сможешь когда-либо взять меня тут прямо при всех?
— Не провоцируй.
Я хотел, чтобы эти слова прозвучали резко и зло, прозвучали, как у Седовласого, но взамен они прозвучали почти что со смехом.
— Марш. — Она поцеловала меня легонько в краешек уха. Взглянула мне в глаза искательно. — Ну не злись. Тебе ведь правда понравилось.
Я отвел взгляд, не зная, куда его прятать. Закрыл глаза.
первый раз или как я потеряла девственность