Это было действительностью, но я не имел до сих пор понятия, почему. Я никогда не считал себя грёбаным мазохистом, тем более — жаждущим подчинения этому демону в юбке.
Теперь она поцеловала меня в правую бровь.
— Давай ты меня тоже чуть-чуть опозоришь. Не перед всеми, а частно, прицельно, как я тебя только что. Пред Саймоном, например.
Сестричка помолчала таинственно полминуты, я тоже молчал, не ведая, что сказать. Честно говоря, я чувствовал, что растворяюсь в мгновении, пережитый только что мною посреди клуба оргазм и близость нежного тела Синти действовали как наркотик.
— Родители завтра вечером лягут спать рано, они собираются в четыре утра на рыбалку, я им даже добавлю снотворного в чай, чтобы они спали крепче и не осаждали туалет среди ночи. У меня есть особая занавеска из зеркальной фольги, которая изнутри выглядит как зеркало, но снаружи — как прозрачный полиэтилен. Я повешу её ближе к полуночи в душе вместо обычного занавеса. — Синти сглотнула слюну. — Ты скажешь Саймону, что это твоя идея, что ты сам повесил туда эту занавеску, что твоя дура-сестра не запирает никогда в ванной дверь и не догадывается об особых свойствах фольги, что она моется как ни в чем не бывало за ней, включив свет во внутренней стороне душа и даже не подозревая при этом об открывающемся виде снаружи. Ты предложишь ему понаблюдать за мной в душе — и оба вы насладитесь благодаря этому уникальным зрелищем.
Она смотрела почти умоляюще, словно пытаясь выпросить отчаянно прощение. Хотя где-то на дне её глаз дрожала смешинка.
— Идёт?
Я не знал, что сказать.
— Саймону это неинтересно. — Я покраснел. В действительности я не то чтобы был особо в этом уверен. В общении с ним мы не затрагивали прежде темы подобного рода. Но именно по этой причине мне было не по себе от мысли ни с того ни с сего явиться к нему с предложением «А хочешь полюбоваться немного моей голой сестрой?». — Вряд ли он вообще согласится на это.
Синти усмехнулась:
— Ты плохо знаешь его. Я не раз ощущала на себе его скользкие взгляды, а пару раз он даже пытался, проходя как бы случайно мимо по лестнице, коснуться меня в неприличных местах.
Прежде чем я успел воспротестовать, она понизила голос:
— Пожалуйста, Марш. Просто попробуй. Просто предложи. — Она сделала личико и голос умильными. — Я не хочу оставаться в долгу.
Я отвёл взор, из лёгких моих вырвался странный смешок.
— Хорошо.
4
— Ты уверен, что она не запалит нас?
Этот вопрос Саймон мне задавал, вероятно, уже целых раз десять. Голос его дрожал, а лицо его было красным, он нервно облизывался, но я не видел в нём никаких нравственных колебаний.
«Синти была права», — стукнуло в мозг мой.
Нет никаких проблем в том, чтобы понаблюдать за сестрой твоего старшего друга во время приёма ей душа. Ну да, а какие тут могут быть проблемы вообще, особенно если друг приглашает?
Я почувствовал, как мой член снова твердеет.
— Абсолютно уверен. Она глупая сексуально озабоченная идиотка. — Я покраснел сам, говоря эти слова. «Идиотка, прекрасно наперёд просчитавшая тебя и меня. Идиотка, держащая нас обоих в когтях». — Она даже и представить себе не может свойства зеркальной фольги.
Саймон взглянул на меня странным мутным взглядом.
— Может быть, мы прихватим с собой «Поляроид»?
Я моргнул.
Эта мысль не приходила мне в голову прежде. Первым импульсом было сопротивление, репутация Синти воспринималась мною как часть меня самого. Следом пришло осознание, что я и Синти вообще-то по разные стороны баррикад, что она давно уже насмешливо манипулирует мной, а
полнейший разврат