не включала, что лишний раз подчёркивало демонстративность всего произошедшего и нашу с Саймоном тупость. — Полагаю, как хорошая девочка, я должна закричать. Истошно завопить на весь дом. Разбудить крепко спящих родителей. Чтобы они увидели двух извращенцев, пытающихся втихаря передернуть на невинную девушку в ванной.
Я подозревал, что родители так легко не проснутся, слова Синти про снотворное, скорее всего, были правдой, ведь несвоевременная явка кого-либо из них в туалет погубила бы весь её замысел. Синти наверняка блефовала, вот только дать знать это Саймону я не мог.
— Ты не сделаешь этого, — попытался я все же. — Не выдашь нас.
— Уверен?
Глаза Синти с удовольствием заблестели, она набрала воздуха в грудь и тоненько завизжала.
— Стой!
Не ведаю точно, кто из нас раньше, я или Саймон, выкрикнул это. Подозревать Синти в блефе было намного проще, чем реально проверить на прочность действенность её снотворного.
— Значит, вы всё-таки не желаете этого, мальчики, — рассмеялась с ехидством она, прикрыв рот ладошкой. — Я так и знала.
Взгляд Саймона метался в ужасе по ванной, он явно думал, не выскочить ли наружу, не проснулись ли уже мои родители даже от этого короткого визга. Мне было чуть спокойнее, но полной уверенностью в нашем благополучии я похвастать не мог.
Она окинула нас с головы до ног подчеркнуто жарким взглядом.
— А чего вы х о т и т е?
Я моргнул.
— Синти?
— Ну, зачем-то же вы ведь явились сюда, выдумав всю эту глупость с зеркальной фольгой, — сделала Синти подчёркнуто невинное личико и округлила глаза. — Подрочить? Ну, вы могли бы заняться этим. Мне всегда было интересно, как мальчики делают это.
Взгляд Саймона опять пересёкся с моим, но я почти сразу же отвёл глаза в сторону. Мне было стыдно, что я втравил его в это, кошмарно, нечеловечески стыдно.
— Давайте же, мальчики, — шепнула мягко и ласково Синти, облизнув губы, нагая по-прежнему, выглядя даже сейчас донельзя обжигающе и пленительно. — Будьте смелее. Не сдерживайте своё мужское начало. Я подержу пока вашу аппаратуру, чтобы вам ничто не мешало и чтобы у вас не было искушения ею воспользоваться.
Она взяла фотоаппарат из безвольных рук Саймона и присела на краешек ванны, лукаво глядя на нас, я чувствовал, что мой член рвёт по-прежнему изнутри плавки, проклятые рефлексы раба-мазохиста, выработанные за пару недель у меня коварной сестрой, давали о себе знать. Но, кинув взгляд на напарника, я, к удивлению своему, заметил краем глаза у него симптомы похожего рода.
Я, наверное, должен был его поддержать? Я заметил на его щеках краску, уловил его взгляд, как-то очень быстро и по-вороватому на меня кинутый. Но я не мог сам решиться проделать при нём это первый, не мог потянуть руку вниз, как если бы это было признанием во всех моих безумных экзерсисах последних недель.
Что-то в глазах его на мгновенье зажглось и тут же потухло, ладонь его прижалась к бугру на штанах, он покраснел гуще прежнего, приоткрыв рот. Я услышал хихиканье Синти — извращенке нравится это? — и сам опустил рывком руку вниз, сам приоткрыл также рот, двигая пальцами, чувствуя волну дикого удовольствия.
Удовольствия — и в то же время стыда?
Выглядит так, будто мне нравится унижение Саймона, будто я сейчас мастурбирую, любуясь позором лучшего моего друга.
— Правильно, мальчики, — выдохнула вкрадчивым шепотом златоволосая демонесса. Сидя по-прежнему на краешке ванны, она перекинула ножки одну на другую, бедра её и колени просто сводили с ума, хотя обнажённая грудь всё ещё перетягивала внимание. — Не останавливайтесь. Вы же ведь наслаждаетесь этим. Да, парни?
Встретили дома с работы.