на шутку, — жарко шепнула она в ухо мне, её золотые волосы причудливым ароматом почти мешали дышать. — Я слышала о том, что для мальчиков это ужасно стыдно. Позорно. Кошмар. Дженни рассказывала. Именно потому... — она сделала недолгую паузу, кончик её языка обвёл моё ухо, пощекотал его раковину, нырнул на полсантиметра глубже, — мне давно... хотелось увидеть, как... мальчики делают это.
Пальцы Синти, как я вдруг осознал, оказались прямиком на моих гениталиях, начав медленно и размеренно ласкать мою плоть через брюки, я закусив губу, словно переживая по новой весь этот ужасный позор, падение перед Саймоном и собой, вкус его члена во рту и одновременное осознание его губ вокруг своего члена. И в то же время — звук стона суккуба-сестры, следящей за этим, дьявольски наслаждающейся каждым мигом нашего унижения, нашего ужаса.
Я издал непроизвольно какой-то приглушенный звук?
— Нравится?
Глаза Синти тускло-маниакально блестели прямо передо мной.
— Просто признай, что тебе это понравилось, Марш. — Слегка улыбаясь, сестра расстегнула мне брюки. И занесла над ними ладонь — с явным подтекстом «Я готова прямо сейчас нырнуть рукою туда». — Больше я ничего не прошу. Просто — признай.
«Предать этим Саймона».
Но в то же время я знал, что уже вновь распалён до предела, а сестричка в любое мгновение может иронически фыркнуть и выйти из комнаты, оставив меня наедине с моей похотью.
Интересно, что элементарная мысль «Вообще-то на все эти игровые обеты и клятвы давно уже можно забить, можно просто подрочить в одиночку» почему-то даже не пришла мне в голову.
Зато пришла в голову другая мысль, коварно-лицемерная: «Я должен расслабить её. Пусть думает, что у неё всё под контролем».
Я засопел.
— Мне... п-понравилось.
Откуда это жуткое чувство, будто бы я не совсем притворяюсь?
— Видишь, как просто, Марш. — Иронический блеск в глазах Синтии сменился победным и даже как будто сочувственным. Пальцы её нырнули мне в брюки, скользнули в трусы, обхватывая увлажнённый от смазки отросток, отчего я ощутил ещё раз перебои в дыхании. До этого она мне не дрочила ни разу — если не считать того полузабытого случая со ступнёю ноги. — Ты не хочешь поблагодарить за это меня? — Внимательно глядя в лицо мне, она ускорила обворожительные чарующие движения. — Прямо сейчас, Маршалл? Сказать мне спасибо? Сказать — спасибо — собственной — любимой — сестре?
Я застонал вполголоса.
— Спасибо... Синти. — Подавись, сука. Подавись моим безволием, если ты именно это хочешь увидеть сейчас. — Спасибо... Синти. Спаси-иибо... Синти... спаси-иииибо, Синти... Спаси-иибо!!..
Я слабо вскрикнул, извергаясь на нежные пальцы, чувствуя леденящее опустошение. Синти, смеясь, поцеловала меня в край виска, после чего вытерла пальцы о мои брюки и отстранилась.
— Ну, братик, мягкого сна. Лучше поговорим обо всём этом завтра?
5
Не сказать, чтобы сон мой был особенно мягким.
Хоть я и прополоскал старательно рот, едва только Саймон освободил ванную комнату, привкус семени отказывался покидать так просто мою носоглотку. Я даже прожевал специально и проглотил по кусочкам половинку лимона — но всё равно где-то глубоко в моём горле и животе оставалось гнетущее чувство неправильности.
Я лежал с открытыми глазами, припоминая минувшее.
Кто я?
Исследователь непознанного и невероятного, выходивший не раз за пределы известного официальной науке и увидевший собственными глазами неведомое человеческому рассудку?
Тупой самовлюблённый братишка, начинающий рефлекторно дрочить при виде красивых ножек сестры и с наслаждением представляющий знакомую девочку голой и мастурбирующей?
Я снова вспомнил случившееся между мною и Саймоном.
Меня начало слабо трясти.
«Синти просто тупая, — заговорил несмело во мне Внутренний Адвокат. — Глупая как все девчонки. Она не понимает, что натворила. Убивать её за это —
Гинекология