в мой график действий и мыслей последнего месяца. — За твои отношения с близкими. Я ведь даже не знаю, удалось ли тебе наладить с ними контакт.
Родители Сары Боб были весьма интересными персонажами.
Если вы не смотрели тот незапамятный сериал, то не знаю даже, как их описать. Впрочем, в наши дни всегда можно использовать сравнение с Дурслями из «Гарри Поттера»? Те самые Дурсли — но в два раза ленивее и раз эдак в десять неряшливей.
После того, как Сара открыла магическую силу своего рисования, она пробовала заменить своих деспотичных родителей идеальными волшебными симулякрами-двойниками, самих родителей на время уменьшив и поместив внутрь аквариума. Позже она вернула всё на места, но создала нового члена семьи, стереотипного Строгого Сержанта, который заставил всех держать себя в форме.
— Родители. — На губах Сары мелькнула улыбка, то ли горькая, то ли двусмысленно-едкая. — Ну да, конечно. Кто бы мог сомневаться.
Она сделала пару шагов вперёд, потом ещё пару шагов, застыв прямо передо мной, сделав огромный вдох и полуприкрыв глаза. Взгляд мой невольно застыл на очертившейся под рубахой груди.
— Хочешь потрогать их, Марш? — Я вздрогнул и посмотрел на неё почти в панике. Эту язвительность, этот сарказм в голосе Сары Боб я не встречал прежде. — Я знаю, именно это тебя привело сюда.
Я отступил на шаг.
— Я не...
— Не надо скрываться. — Улыбка Сары Боб стала шире, она словно пыталась подавить ею что-то в себе, в глазах её стоял странный блеск. Утаиваемые слёзы? — Твоя сестричка открыла мне всё. Показала мне одно из тех неотправленных писем, которые ты постоянно мне пишешь, а позже уничтожаешь.
Я закрыл распахнутый рот.
Синтия не отправила письмо с почтамта. Это был трюк для отвода глаз, для отвлечения внимания. Взамен она заехала сама к Саре и всучила ей письмо лично.
— Это не то, что ты думаешь.
Глупая шаблонная фраза. Впрочем, тогда ещё не было десятков молодёжных комедий, окончательно превративших её в верх клише.
— Правда? — Сара Боб коснулась моей руки. По-своему даже нежно, если не знать о контексте. — То есть ты не хочешь потрогать сейчас мою грудь, Марш? Залезть мне в джинсы рукой, потрогать меня через трусики? — Она едко прищурилась, выглядя отстранённо-мечтательной и в то же время язвительной. — Или чтобы я, — по губам Сары Боб скользнул язычок, она чуть-чуть снизила интонацию, — сделала с тобой это губками, встав на колени?..
Я открыл рот и снова закрыл, мои щёки горели, я не мог вымолвить ни одного слова. Я слабо дрожал, чувствуя, как что-то в моих брюках вновь пробуждается против воли, Сара же смотрела на меня с лёгкой иронией и в то же как будто с любопытством учёного, смотрела как на редкого таракана, как на странное насекомое.
— Хочу.
Зачем я это сказал?
Просто мозг отключился от паники, хоровод мыслей съел слишком много ресурсов. Власть над языком на мгновенье забрал проклятый условный рефлекс, один из рефлексов, успешно за месяц выработанных у меня суккубом-сестрой.
«Я заставляю тебя сказать вслух что-то развратное. Ты послушно передо мной произносишь это. Ты немедленно получаешь награду».
Только вот передо мною не Синтия.
Сара хихикнула. Не как Синти, скорее задумчиво. В хихикании её была даже нотка истерики, делающая хихиканье похожим на плач.
— Всё как она говорила. — Это тоже входило в дикий план демона? — Странно узнавать в конце правду. Хотя лучше поздно, чем никогда?
Я опустил голову, только сейчас обнаружив то, что, несомненно, видела отчётливо Сара уже минуту, обнаружив безумный стояк в собственных брюках, вздувшийся на штанах пузырь, столп похоти и смущения.
Гордость, предубеждение и футанари. 08