встать передо мной на колени, пальцы её расстегнули молнию моих брюк, губы её вновь коснулись моей крайней плоти. Я приглушенно застонал, чувствуя себя монстром, насильником, извергом, но наслаждаясь при этом едва ли не каждой секундой глумления над насмешливой демоницей, ставшей теперь по воле рисунка моей услужливой соской.
— Да, моя милая, — шепнул я, глянув вновь Синти в глаза. Движения язычка сестры приостановились на миг — и тут же ускорились. — Не останавливайся. Ты же ведь для этого существуешь?..
Глаза Синтии распахнулись в жалобном плаче, я застонал, схватив её сзади за волосы, прижав её силой к паху, начав ускоренно двигать торсом, фактически сношать её в носоглотку.
— Синти!..
Блаженство затопило мой разум.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Синтия красиво и театрально облизнула каждую марку, прежде чем их приклеить к новому белому свежекупленному нами конверту.
— Российская Федерация, деревня Простоквашино, дом номер пять, почтальон Печкин. Такой адрес уж точно там вряд ли найдётся.
Я ошарашенно моргнул.
— Ты это взяла из своего платоновского царства идей? — Мне интуитивно не нравилась мысль следовать указаниям фантома. Что, если она укажет реально существующий адрес, в результате чего письмо не вернётся назад? — Пусть лучше будет не «Простоквашино», а «Ростоквашино», например. И не «Печкин», а «Речкин».
Естественно, значение всех этих топонимов и фамилий я не понимал от слова «совсем».
Я вновь достал из-за пазухи лист с рисунком, расправил его на одном из столиков почтамта, заранее прикидывая мысленно, во сколько раз нам придётся сложить его, чтобы он уместился в конверте. Пока что было похоже, что раза в четыре.
— Красивая она, правда? — Синти приложила ладони к листку со своей стороны, помогая мне разгладить его. Позволяя при этом окинуть взглядом изображённую на листке красотку в садомазо-прикиде. — Или я. Признай, ты всегда хотел эту суку.
— Очень.
— С детства ещё, — шепнула влажно она. — Правда, Маршалл?
Я открыл рот, думая подтвердить, но что-то во мне всколыхнулось неясным сомнением. Свидетелей не было, почтамт сегодня был на удивление пуст, но зачем вообще Синти-фантом завела эти речи?
«Тебе нравится воображать Сару Боб голой и мастурбирующей?»
Стремление унизить соперницу, будь то соперница в сексуальном плане или романтическом, низвести её до статуса секс-игрушки? Это я мог понять. Но мне казалось пугающе странным, что Синти-рисунок и Синти-реальная вели себя в этом столь одинаково — и что Синти-рисунок, желая унизить Синти-реальную, переводила стрелки при этом в сторону настолько далёкого прошлого.
Я закрыл рот.
Положение пальцев Синтии на бумажном листке почему-то мне показалось слишком искусственным, насмешка на её личике — слишком уж торжествующей. Я осторожно сдвинул чуть в сторону её руку.
Никаких тайн. Только лишь подпись Сары — и текущая дата.
«08/09/1992».
Я моргнул в ступоре, ум мой вдруг отчего-то царапнуло сомнение.
Текущая ли?
Восьмой день сентября — восьмой день девятого по счёту месяца. Не девятый день восьмого по счёту месяца. Наша нелепая американская система датирования, противоречащая здравому смыслу и логике, велит ставить месяц перед днём в дате — и у меня как у зануды-педанта не раз возникали с этим проблемы в школе.
«И, похоже, у Сары Боб — т о ж е».
Зная, что я хочу вырвать листок у неё, она слишком спешила. Она перепутала местами месяц и день, поставив вместо сентября август.
— Что-то не так, Марш? — Брови Синтии очаровательно взмыли.
Я медленно покачал головой, чувствуя омертвение, расходящееся планомерно свинцовыми волнами по жилам всего моего организма.
Любимая собака (окончание)