левый, рука моя уже нащупывала застёжку. Мгновение — и бюстгальтер слетел с неё так же послушно, как за секунду до этого трусики.
— Ты моя шлюха. — Я приобнял её, обвил руку вокруг её голого тела, дрожащего от похоти и желания прекрасного обнажённого тела. Приобнял — и куснул неожиданно для себя её правую грудь. — Ты моя сестра. Я буду всегда с тобой делать то, что я захочу.
То ли это, что я хотел сделать, возвращаясь домой с листком? Я вдруг понял, что действительно лицемер и не могу себе верить.
— Да, Марш. — Реплика-выдох эта перешла почти сразу же в стон, протяжный и звонкий, Синти бёдрами обхватила меня ниже пояса, притягивая к себе. — Накажи эту суку.
Я рассмеялся сухо-отрывисто.
Тело моё ходило ходуном всё быстрее, член мой двигался взад-вперёд в нежных недрах сестры — или магического фантома? — мне было плевать, разница если и существовала, то заключалась лишь в том, что магические фантомы не беременеют. Даже если Синти-рисунок вдруг залетит, всегда можно порвать лист бумаги.
— Ты же ведь правда такая. Ты сучка. Ты просто шлюшка. Ты всегда была ею. — Движения мои становились всё резче, а слова всё бессвязнее. — Так же ведь, Синти? Ты же всегда была блядью, мечтающей, чтобы её трахнул брат.
Синтия сдавленно взвыла на странной низко-восторженной ноте, будто слова мои чем-то особо безумно её завели, хотя я не мог понять чем, бёдра её задрожали как в припадке судороги.
— Ооо-ооо-оох... да... да, Марш!.. — Крик, слетевший с её губ, словно всхлип, бёдра её стиснулись ещё крепче. — Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас... Ах!.. Да, Марш, Марш, Марш, Марш, Марш!..
Крик её перешёл в глухой стон, она запрокинула назад голову, пальцы её впились до боли ногтями в матрас кровати. Мне было не до того, я извергался лавой вглубь её влажного логова, сам конвульсируя не менее судорожно, распахнув рот и почти неотрывно глядя этой шлюхе, сестрице, демону, сучке, шалаве прямо в лицо.
— Ты этого хотела. — Такими были едва ли не первые три моих слова, выдохнутые мною после того, как глазной контакт между нами восстановился. — Только не говори, что не так. Я тебе не поверю.
Она поцеловала меня в край подбородка, я прикрыл глаза, чувствуя, как серебряными ручейками растекается где-то в глубинах Синти-фантома вброшенная мною сперма. Игриво потёрлась кончиком носа о мой кончик носа. Потом — поцеловала меня прямо в губы.
— Синтия.
— Марш.
Внутри меня трепетало что-то неясное, как бутон раскрывающегося цветка, я не решался взглянуть в глаза Синтии снова. Чтобы не увидеть там — что? — рассогласование личностей?
Сейчас же, не глядя в глаза ей, а просто её обнимая, было очень просто поверить, что особой разницы сущностей нет и что моя шлюха-сестра не отличается в принципе от шлюхи-рисунка.
Как давно я перестал считать слово «шлюха» бранным?
— Ты хотел этого тоже, — проговорила она, смежив веки, то ли от неги, то ли скрывая от меня потаённую Синти. — Ты всегда хотел трахнуть эту глупую сучку. Ну, скажи честно. Ещё даже до событий этого лета. Хотел этого, грезил втайне об этом. Правда ведь, Марш?..
Я не мог не ответить ей правду, пусть даже чуть утрированную.
— Да, Синти. Безумно.
Она рассмеялась бархатным грудным смехом, открыв глаза. В глубине глаз её мне померещился шок и ступор, нечто, настолько не сочетавшееся с её поведением и словами, что я отогнал это чувство, напомнив себе, что это может быть самовнушением.
— Она это знала, поверь мне, Марш. Ей так это нравилось.
Ближе к телу или 48 часов нимфоманки