Когда мечта, пусть даже неосознанная, осуществляется, вопросов не задают.
Послышался едкий смешок.
— Она так и сказала.
Звук, похожий на облизывание губ.
— Позже она добавила, что я скоро узнаю своего братика с совсем неожиданной стороны — и опять не солгала. Я никогда не могла себе даже представить, что ты так владеешь языком, Маршалл.
Ирония? Или сарказм? Я не мог различить.
— Я к тому времени уже смирилась с пассивностью, привыкла, что это лишь сон, сон, где я узница своего тела. И кончала снова и снова, кончала десятки раз, воспроизводя в памяти всё случившееся.
Голос Синти стал тем временем медленным и тягучим.
— Не потому что у тебя сестра-извращенка, Марш. Ну, не только поэтому. — Она помолчала. — Потому что над ней долго работали. Она — я говорю о захватчице — почти непрерывно предавалась самоудовлетворению в самых разных местах, как дома, так и на учёбе, иногда используя свои пальцы, иногда помещая меж ног какой-то предмет или даже выторгованное у подруги под сумасшедшим секретом виброяичко. Она проигрывала в мозгу фантазии о глупом братике Марше, стараясь, чтобы хозяйка тела тоже отчётливо видела эти образы. Ей нравилось, что я кончаю одновременно с ней.
Синтия вновь сглотнула слюну. Я ощутил невольное оцепенение в брюках, отчего мне захотелось провалиться сквозь землю.
— Она приучала меня ко всё более и более диким фантазиям. Накануне дня, когда вы с Саймоном собирались меня заманить в западню, она много десятков раз подводила меня к краю оргазма, проигрывая в уме грёзы о том, как вы с Саймоном смотрите на меня и что вы с ним оба потом делаете со мной. В последний момент она пресекала процесс, заставляя меня почти плакать от похоти, умирать безмолвно от вожделения. Вернув мне на пару секунд контроль над голосовыми связками, она вынудила меня кричать вслух: «Я хочу, чтобы Саймон и Марш видели меня голую! Я мечтаю, чтобы они меня трахали в рот, чтобы меня залили всю спермой!» — и я послушно произносила всё это, выгибаясь в стонах пред зеркалом, её рука ласкала меня, награждая за каждое слово. Она заставила меня умолять об осуществлении этой ступени плана, я же ради оргазма была готова на всё.
Голос её был теперь мягок, в нём даже как будто звучало некоторое тепло. Результат мысленного возвращения в прошлое, самоотождествления со стервозным суккубом?
— Я, разумеется, всё равно боялась и нервничала, когда всё дошло до дела, Марш. Боялась, хоть и почти убедив себя, что всё происходит не по-настоящему. А потом, — звук, похожий на сдержанное хихиканье, — она неожиданно перевернула игру. Я не ждала этого, но почувствовала невольное облегчение. Мне было стыдно — я получаю удовольствие от того, как брат против воли сосёт у своего приспешника? — но я в то же время не могла подавить в себе эти искорки. Это выглядело как месть, вспоминая твои фантазии обо мне и глядя на то, что ты делаешь, я возбуждалась всё сильнее.
— Тебе действительно понравилось это. — Я не упрекал её. Я просто констатировал вслух. Мне ничего не хотелось сейчас так, как опустить руку вниз к собственным брюкам.
— Очень, Марш.
Голос Синтии звучал как шёлковая купель.
— Идею с Сарой Боб Тейлор она поначалу мне предложила как гипотетический план. Я не знала тогда, что эта деталь неизбежна. Она предложила: «Хочешь, я сделаю так, чтобы твой братик, мозоливший член на твои ножки, сделал то же самое в публичном месте, глядя на девочку, к которой неровно дышит? Да так, что она это заметит?»
Пьяная Ира пизде не хозяйка