почти обо всём во всех красках, исключая разве что сам эпизод со стоп-краном. Подведу тебя нежно к вопросу, хочешь ли ты, чтобы сестра твоя сделалась твоей секс-игрушкой.
Понимание стукнуло страхом.
— И я сказал «да».
Она кивнула;
— Именно.
Я с тревогой взглянул на неё:
— Но, Синтия...
Она сделала резкое движенье ладонью:
— Поздно, Марш. Ловушка захлопнулась.
Сделав паузу, Синти добавила:
— Я виновата не меньше. Я могла не вдаваться глубоко в откровения — ты, в конце концов, напрямую меня не спрашивал ни о чём. Я могла искушать тебя не так сильно. Но я же теперь нимфоманка и шлюшка, автомат похоти, пороховый погреб, готовый взорваться от искры. Выполняя зарок, рассказывая, как она меня приручала, я заводилась всё сильней и сильней, потеряв в итоге самоконтроль.
Я смотрел на неё секунд тридцать, не ведая, что ответить. Жалость сражалась во мне с чувством вины, сама же Синтия пялилась в потолок со спокойным рассеянным видом — с таким видом, словно произошедшее вообще никак её не касалось.
— Но зачем? — спросил я. Голос мой звучал жалко. — Ты же ведь не виновата ни в чём. Ну, перед Сарой. Сара создавала её как орудие мести лишь только против меня.
Взгляд Синти мельком скользнул по мне.
— Я теперь думаю, это было что-то вроде «Возмездия Мёртвой Руки», братик. Она допускала, что ты её кинешь. И хотела напоследок так сделать, чтобы ты это запомнил.
Уголок её губы насмешливо искривился:
— Что же до Сары — она ещё после сцены у Рэдфорда могла решить, что вы заодно. Развратные брат и сестра. Ей могла показаться забавной мысль довести это до пика.
«Я подумала, если ты правда такой извращенец, тебя это ничуть не смутит. Может, даже понравится», — вспомнились мне слова Сары.
Я встряхнул головой.
— А, неважно. Клятва там или нет. Даже если это какая-то особая волшебная клятва, она ничего не меняет. Я не буду неволить тебя, если ты захочешь пойти по этому своему второму пути.
— Ну конечно, — протянула скептически Синти, не прекращая изучать задумчиво трещины в потолке.
Я глянул на неё.
— Что ты имеешь в виду?
Она ответила непонятным коротким взглядом, глаза её помутнели. Сглотнула слюну, дыхание её участилось.
— Марш, — кашлянула она. Интонации её были какими-то странными. — Если тебе нетрудно. Ты не положишь руку сейчас мне на грудь?
Помедлив, я сделал это. Это было неправильным, но что вообще было правильным из событий последнего месяца? Через ткань платья Синти я чувствовал отсутствие лифчика на сестре, чувствовал, как набухает и пульсирует жаром её правый сосок. В то время я чувствовал, как начинает набухать и пульсировать жаром что-то в моих собственных брюках.
— Так? — Голос мой прозвучал как-то беспомощно.
Синтия быстро облизнула губы.
— Да, так. Другую руку, пожалуйста, просунь глубже под моё одеяло. Да, прямо туда.
Краснея и начиная сам дышать учащённо, я повиновался. Проскользнув ладонью под одеяло и даже под юбку сестры, уже чувствуя собственный каменный стояк в брюках, я медленно провёл пальцами по промежности Синти, по её клитору и лобку. Вряд ли есть смысл говорить, что там всё было предельно горячо и мокро.
— Марш, — голос Синти был просто медовым, — я тебя ненавижу. Ты понимаешь это? Ненавижу и дико хочу.
Слушая её, начиная понимать интуитивно, к чему она клонит, я провёл ладонью по её груди. Синти мелко задрожала.
— Я просто сука теперь. Я не могу балансировать между ненавистью и желанием. Второй путь — он почти целиком базировался на ненависти — ненависти к тебе и к себе. Ты же в любой момент сможешь меня с него сбить, просто положив на
Ебля в дырочки на кухне