глубоко, а играла кончиком языка, облизывала уздечку, посасывала головку, заставляя меня извиваться от смеси нетерпения и наслаждения. Рядом Юки делала то же самое с Кенджи, но в своём стиле - с азартными комментариями и хихиканьем.
Потом они переглянулись и синхронно поменялись. Теперь уже Юки взяла мой, уже воспаривший член в рот, и контраст был разительным - от ледяной сдержанности Аяки к жадному, влажному теплу. Она сосала энергично, жадно, и я чувствовал, как снова нарастает знакомое давление внизу живота.
— Теперь, когда бойцы в полной боевой готовности, - сказала Аяка, её голос звучал немного хрипло: - переходим к практики!
Она легла на спину и жестом подозвала меня. Мой член вошёл в неё, и её тело, влажное и готовое, обняло его привычным, тесным объятием. Рядом Юки приняла Кенджи. Мы двигались в унисон под их тихие указания: «Медленнее», «Глубже», «Теперь сильнее». Через несколько минут прозвучала команда: «Обмен!». Мы поменялись партнёршами в отлаженном движении. Теперь я был с Юки, а Кенджи с Аякой. Это безумное смешение ощущений, запахов, звуков - голос Аяки, стоны Юки, наше тяжёлое дыхание.
Затем Аяка, которая в этот момент была под Кенджи, сделала знак рукой.
— Достаточно. Переходим к самому вкусному! Я первая!
Она выпроводила Кенджи, перевернулась на четвереньки и посмотрела на меня через плечо. Юки, уже знающая процедуру, щедро нанесла на меня холодный лубрикант, а потом и на Аяку, проникнув пальцами глубоко внутрь. Аяка лишь слегка вздрогнула.
Я вошёл в неё сзади, в её тугой, смазанный анальный проход. Ощущение, как всегда, было сокрушительным - абсолютная теснота, обжигающий жар, её мышцы, обхватывающие каждый миллиметр моего члена живым, пульсирующим захватом. Она подалась навстречу, и я услышал её сдавленный, хриплый выдох.
Но на этот раз картина была иной. Пока я начинал двигаться, набирая ритм, Аяка опустилась на локти, а Кенджи, по команде Юки, устроился перед ней на коленях. И прежде чем я успел осознать, что происходит, Аяка взяла его член в рот.
Зрелище было невероятным. Я, стоя на коленях сзади, входил в её узкую задницу, чувствуя, как её тело сжимается в такт каждому толчку. А прямо передо мной, подо мной, её голова ритмично двигалась, её губы обхватывали член Кенджи, её щёки втягивались. Она работала с той же холодной, безошибочной эффективностью, что и всегда, но теперь её стоны были приглушены его членом во рту, превращаясь во влажное, похотливое урчание, которое отдавалось эхом по её телу прямо в меня.
Юки не осталась в стороне. Она пристроилась сбоку, как режиссёр и главный зритель в одном лице. Её пальцы скользнули между моих ног, лаская и слегка сжимая мои яйца в такт моим толчкам, подстёгивая меня. Другой рукой она трогала себя, её пальцы быстро двигались между её собственных влажных бёдер, а глаза не отрывались от нашей троицы, сияя восторгом и возбуждением. Её прерывистое дыхание и тихие, одобрительные возгласы - «Да... вот так... о, боже, смотрите на неё...» - добавляли новый слой к этой безумной симфонии.
Аяка, зажатая между нами, теряла контроль. Её методичность начала давать сбой. Её движения головой стали более жадными, менее выверенными. Мои толчки в её задницу заставляли её глубже принимать Кенджи в глотку, и наоборот - её горло, сжимаясь на его члене, отзывалось судорожным сжатием её анальных мышц вокруг меня. Это была петля обратной связи из чистого, концентрированного наслаждения.
И вот её тело вдруг затряслось. Она издала глухой, захлёбывающийся звук вокруг члена Кенджи, её внутренности сжали меня с такой невероятной силой, что у меня потемнело в глазах. Это был не крик, а серия мощных, беззвучных судорог,
Я, Виолетта (Части 1 - 5)