от избытка эмоций, в голову полезла дурацкая, ненужная картинка. Не грустная. Просто... тихая. Вспомнилось лицо Маоко в полутьме, её серьёзные глаза, когда она спросила: «Что это?» Не от боли, а от удивления перед первым в жизни щекотным ощущением где-то глубоко внутри. Вспомнился странный, аптечный запах крема, а не этот сладковатый аромат лубриканта. Вспомнилась тишина после, а не этот грохочущий в ушах вой Юки.
Мысли были мимолётными, как вспышка.
В душе я стоял под почти кипятком, пытаясь смыть с себя липкость и усталость. И это назойливое, тихое воспоминание о другом запахе, о другом взгляде, никуда не девалось. Оно висело где-то сзади, как фоновый шум. Не мешая, но и не уходя.
Выходя на улицу, где уже стемнело, я поймал себя на том, что в кармане нащупываю телефон. Не для того чтобы писать Аяке или Юки. Просто так. Будто жду, что на экране вспыхнет другое имя. И вспоминаю не крики, а тихий шёпот: «А что дальше?»
Но тут же отгоняю эти мысли. Какая разница? Впереди — неделя скучной школы. А потом — снова воскресенье. Снова этот шумный, липкий, беспроблемный рай. А всё остальное... Всё остальное как-нибудь само...
Часть 12
Следующая неделя в школе была для меня напряжённой. Взгляды Маоко стали для меня испытанием. Теперь в них не было той прежней, ясной грусти или холодного осуждения. В них было что-то новое - сложное, непрочитанное. Иногда я ловил её взгляд, и она не отводила глаза сразу, а задерживала его на секунду-другую, и в этой паузе было столько невысказанного, что у меня холодело внутри.
Я был уверен, что она ненавидит меня. Что я навсегда разрушил тот хрупкий мост, что когда-то существовал между нами. Каждый её взгляд казался мне немым укором: «Вот до чего ты дошёл. И вот что ты со мной сделал». Мысль, что я причинил ей боль не только физическую, но и какую-то более глубокую, душевную, грызла меня посильнее любых упрёков Аяки. Я избегал её в коридорах, садился на задние парты, лишь бы не ловить эти глаза.
И вот, в четверг перед последним уроком, когда я уже почти поверил, что между нами навеки воцарилась ледяная тишина, в телефоне завибрировала смс.
Сообщение было коротким и безошибочным: - «Ито. Можно встретиться после уроков? У выхода со спортивной площадки. Нужно поговорить. Маоко»
Сердце упало куда-то в желудок, а потом выпрыгнуло в горло. Я перечитал сообщение раз пять. «Поговорить». О чём? Чтобы окончательно высказать презрение? Чтобы потребовать, чтобы я исчез из её поля зрения? Или... Нет, «или» я даже боялся допустить.
Я ответил односложно: - «Хорошо. Буду»
Весь оставшийся урок я не слышал ни слова. В ушах гудело, в висках стучало. Когда прозвенел звонок, я собрал вещи с таким видом, будто шёл на эшафот.
Она ждала у запасного выхода, где всегда было мало людей. Стояла, прислонившись к стене, в своей аккуратной школьной форме, с рюкзаком в руках. Увидев меня, она не улыбнулась, но и не нахмурилась. Её лицо было спокойным, почти нейтральным.
— Привет, - сказала она тихо, когда я подошёл.
— Привет, - пробормотал я, не зная, куда девать руки.
— Пойдём? - она сделала шаг в сторону пустынной аллеи, ведущей в парк за школой.
Я кивнул, и мы пошли. Молча. Только наши шаги отстукивали неровный ритм по асфальту. Я ждал удара. Осуждения. Слёз.
— Я долго думала, - начала она, не глядя на меня, разглядывая кроссовки: - О том дне. О тебе. О себе.
Я молчал, сжавшись внутри.
— Я не... не злюсь на тебя, - выдохнула она, и её слова прозвучали для меня как неожиданное помилование:
Частное Агентство