я скажу «стоп», - ответила она так же тихо: - Как в прошлый раз. И мы остановимся. Или попробуем иначе. Методом проб и ошибок. Как в любой науке.
Она протянула руку, не для рукопожатия, а просто, ладонью вверх, как будто предлагая заключить договор.
— Ну что? Берёшься за сложного ученика?
Я посмотрел на её ладонь. Чистую, с аккуратно подстриженными ногтями. А потом на её лицо. Серьёзное, умное, решительное. И впервые за долгое время я почувствовал не похоть, не стыд, не желание убежать, а что-то вроде... азарта. Странного, извращённого, но азарта.
Я медленно положил свою ладонь на её. Её рука была прохладной и маленькой.
— Хорошо - выдохнул я: - Но я строгий репетитор. Программа будет интенсивная.
На её губах дрогнула тень улыбки. Не радостной, а скорее - удовлетворённой, как у студента, которого наконец-то допустили к интересующему его эксперименту.
— Я на это и рассчитывала — сказала она.
***
На следующий день после уроков я забежал домой, принял душ, конечно, сбросил под струями заряд дурной спермы, переоделся, и быстрым шагом направился к дому Маоко. Она открыла дверь, в простых домашних шортах и футболке. В её комнате пахло чистотой и свежими яблоками.
— Ну что, - сказала она без лишних эмоций, как будто мы собирались делать уроки: - Приступаем?
Мы стояли посреди комнаты, и тишина висела между нами, плотная и немного неловкая. Потом Маоко, не дожидаясь моих действий, вздохнула и потянулась к подолу своей футболки.
— Логично начать с демонстрации материала - произнесла она своим ровным, спокойным голосом, но я видел, как дрожат её пальцы на пуговицах шорт.
Она стянула футболку через голову. Под ней не было лифчика. Я снова видел её грудь - небольшую, аккуратную, с бледно-розовыми, крошечными сосками, которые сейчас напряглись от волнения. Кожа была идеально гладкой.
Она застеснялась - на секунду прикрыла грудь скрещёнными руками, но потом, стиснув зубы, опустила их и стянула шорты и трусики. И вот она стояла передо мной совершенно голая. Вся. Её тело было хрупкое, изящное, с тонкой талией, маленькой, аккуратной попкой и гладким, едва заметным треугольником тёмных волосков внизу живота. Она была как статуэтка - безупречная и немного нереальная.
Я просто смотрел, заворожённый. Это была не та развратная, выставленная напоказ нагота Аяки или Юки. Это была обнажённость, которая отдавала тебе всю свою уязвимость. И в этом был свой, невероятно мощный эротизм.
— Твоя очередь, - тихо сказала она, глядя куда-то мимо моего плеча, её щёки горели румянцем.
Я разделся. Чувствовал себя рядом с ней каким-то грубым, огромным, замаранным. Но её взгляд, когда он скользнул по моему телу, был не осуждающим, а... изучающим. Она подошла ближе, и её пальцы, холодные и лёгкие, как бабочки, коснулись моего соска, потом провели по мышцам живота. Затем её рука опустилась ниже, едва коснувшись моего уже напряжённого члена, и она быстро отдёрнула её, как от горячего.
— Ох... - выдохнула она, и на её лице мелькнуло выражение чистого, детского восторга, как будто она увидела что-то по-настоящему удивительное.
Этот её восторг, эта искренняя, наивная реакция на простое мужское тело, зажгли во мне что-то тёплое и острое одновременно. Я взял её руку и положил ей на свой член.
— Вот с этого, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло: - обычно начинают.
Она обхватила мой член пальцами - осторожно, неумело, но с тем же сосредоточенным интересом. А потом она, помня, видимо, теорию, опустилась на колени. Первые её попытки сделать минет были неловкими - она то брала только кончик, то давилась, пытаясь взять глубже. Но она не сдавалась. Она пробовала снова и снова,
На даче