за ней. Вид её спины, тонкой и изящной, её ягодиц, между которыми виднелся слегка растянутый, блестящий от смазки анус, и то, как её тело лежало на Кенджи, и его член в её влагалище, всё это сводило с ума. Я направил головку члена к её отверстию, надавил. Оно оказалось тугим, несмотря на предыдущий анальный секс с моим другом. Маоко глубоко застонала, её пальцы впились в плечи Кенджи.
— Не спеши, - прошептала Юки у меня за спиной, её дыхание горячим веером касалось кожи: - Дай ей привыкнуть.
Я входил миллиметр за миллиметром. Ощущение было невероятно плотным, горячим, сжимающим. Она сжалась вокруг меня внутренним кольцом мышц, и я замер, давая ей время. Её спина была покрыта мелкими мурашками. Потом она выдохнула, и её тело чуть ослабло. Я двинулся дальше, пока полностью не погрузился в её узкую, обжигающую глубину.
Мы замерли так на несколько секунд - тройное соединение. Я сверху, в её попе. Кенджи снизу, в её киске. Она, зажатая между нами, висящая на нас, как на двух опорах. Её голова была запрокинута, глаза закрыты, рот приоткрыт в беззвучном стоне.
— Теперь... двигайтесь, - скомандовала Аяка, занимая место главного режиссёра. — Синхронно. Кенджи, ты на подъём. Ито, ты на вхождение. Найдите ритм.
Кенджи начал первым, поднимая бёдра снизу. Я, следуя его движению, вошёл глубже в её анус в тот момент, когда она опускалась на него. Получилось грубо, неслаженно. Маоко взвыла, её тело вздрогнуло.
— Не так! - резко сказала Аяка: - Медленнее. Чувствуйте друг в друга. Через неё.
Мы попробовали снова. На этот раз я начал, отводя бёдра назад, и в момент моего отхода Кенджи входил в неё снизу. Потом наоборот. Постепенно, через её тело, которое служило нам проводником, мы нашли этот странный, порочный ритм. Когда один отступал, другой занимал его место, создавая внутри неё постоянное, двойное движение. Звук был влажным, чавкающим, животным. Маоко перестала просто стонать. Она издавала какие-то гортанные, прерывистые звуки, её руки беспомощно скользили по ковру, цепляясь за ворс.
Юки и Аяка наблюдали, присев рядом. Юки тяжело дышала, проводя рукой по собственному влажному между ног. Аяка же смотрела с холодным, аналитическим интересом.
— Достаточно, - сказала она через несколько минут: - Смена позиции. Кенджи, оставайся на месте!
С её помощью и под её чёткими инструкциями мы, совершили сложный манёвр. Кенджи остался лежать на спине, Маоко - на нём, её спина прижата к его груди. Его член уже глубоко в её заднем проходе. Теперь я оказался лицом к ней, между её раздвинутых ног.
— Теперь ты, в её киску: - сказала Аяка, и её голос прозвучал хрипло: - Заполни её полностью.
Я направился свой член к её влагалищу, уже растянутому и скользкому от Кенджи и её собственных соков. Вхождение было легче, но оттого не менее интенсивным. Теперь она была пронзена насквозь нашими двумя телами, зажата между нами, как в тисках. Я вошёл, и мы с Кенджи оказались разделены внутри неё лишь тонкой перегородкой. Мы могли чувствовать друг друга через неё, пульсацию, трение.
— Двигайтесь! - прошептала Аяка, и в её шёпоте впервые за вечер прозвучало неподдельное, жадное возбуждение.
Мы начали двигаться. Сначала осторожно, потом всё увереннее. Наши ритмы с Кенджи теперь были зеркальными, когда я входил в её влагалище, он отступал в её анусе, и наоборот. Маоко была полностью во власти этих встречных движений. Её тело вздрагивало с каждым толчком, её голова моталась из стороны в сторону, слёзы текли по вискам и смешивались с потом на лице Кенджи. Её крики стали громкими, неконтролируемыми, переходящими в
Татьянин день