— Слышала, - вздохнула Юки: - Уже зубрю. Он, гад, любит подловить после выходных.
— А у вас на литературе не задавали этого дурацкого эссе по «Повелителю мух»? - неожиданно вставила Маоко своим тихим, но теперь вполне уверенным голосом.
Все повернулись к ней. Она сидела, поджав под себя ноги, укутанная в полотенце, и смотрела в свою чашку.
— Задали! - оживилась Юки: - Я даже читать не стала, списала у Аяки. У неё, как всегда, идеально.
Аяка лишь фыркнула, но не стала отрицать.
— А мне понравилось, - тихо продолжила Маоко: - Идея о том, как быстро рушится цивилизация... Она актуальна.
Наступила пауза. «Актуальна». После всего, что только что творилось в соседней комнате, это слово звучало с какой-то дикой иронией. Но никто не засмеялся. Просто приняли к сведению.
— Я тоже думал об этом, - неожиданно сказал я: - Когда они начинают охоту на Саймона... это жутко.
— Потому что в каждом есть эта тёмная часть, - спокойно сказала Аяка, попивая чай: - Просто не все готовы ей управлять. Или, наоборот, подчиняться ей.
Опять пауза, но уже более глубокая. Мы смотрели друг на друга - пятеро разных людей, только что связанных самым интимным и развратным образом, а теперь говорящих о школьном задании. Границы реальности колебались.
Потом разговор покатился дальше, о новом учителе физкультуры, о предстоящем фестивале культуры, о том, какая дурацкая причёска была у нашей классной руководительницы в пятницу. Маоко иногда вставляла реплики, короткие, но меткие. Она уже не была призраком в углу. Она была здесь. Её щёки порозовели от чая, а в глазах, среди усталости, светился живой, нормальный интерес.
Когда чай был допит, Аяка собрала чашки.
— Так, отдохнули? Прописка новенькой ещё не закончена. Пора ей пройти курс молодого бойца до конца! - сказала Аяка, и в её голосе снова зазвучали знакомые стальные нотки, сметая расслабленность после чаепития. Никто не сопротивлялся.
Мы встали из-за стола и снова перешли в гостиную. Дневной свет за окном сменился на вечерние сумерки, и комната, освещённая теперь только торшером и светом от аквариума, казалась другим, более таинственным и интимным пространством. Воздух всё ещё хранил лёгкий запах секса, смешанный со сладковатым ароматом имбиря.
Маоко шла чуть позади всех. Она не куталась в полотенце, просто шла, слегка скрестив руки на груди. Её адаптация, проявившаяся за чаем в осторожных улыбках и коротких репликах, теперь казалась хрупкой оболочкой.
— Мальчики, присаживайтесь и смотрите, как работают профессионалы: - распорядилась Аяка, указывая нам с Кенджи на диван. В её голосе звучала привычная смесь власти и снисходительного удовольствия.
Мы с Кенджи молча опустились на мягкий диван. Мой друг всё ещё выглядел ошеломлённым и возбуждённым, я же чувствовал странную опустошённую тяжесть. Мы были зрителями в собственном спектакле.
Маоко стояла в центре комнаты, всё так же скрестив руки. Аяка и Юки медленно подошли к ней с двух сторон, как две хищные кошки, окружившие добычу.
— Расслабься, мышка, - прошептала Юки, её пальцы коснулись тыльной стороны ладони Маоко: - Ты сейчас узнаешь, что не может научить тебя твой учитель Ито.
— И познавательное - добавила Аяка своим ровным, холодным голосом. Она взяла Маоко за подбородок, заставив посмотреть на себя: - Ты изучала теорию с мальчиком. Теперь практика с девочками.
Одним плавным движением Аяка стянула с плеч Маоко банное полотенце. Оно упало бесшумно, обнажив её хрупкую, бледную фигуру в полной мере. Маоко слегка вздрогнула, но не опустила глаз. Она смотрела то на Аяку, то на Юки, то на нас, зрителей, в её взгляде читалась всё та же аналитическая сосредоточенность, но теперь с примесью
Евгений-онанист