быть грубой, чтобы оттолкнуть меня, но я лишь усмехнулся, чувствуя, как трепещет ее тело.
Мои пальцы коснулись кружевной резинки трусиков. Алиса не шевелилась, лишь её грудь тяжело вздымалась, а дыхание обжигало мою шею. Тогда я позволил себе скользнуть ниже, едва касаясь чувствительной кожи.
Тётя резко втянула воздух, её пальцы сильнее впились в мои плечи. Я почувствовал, как ткань трусиков становится влажной под моей ладонью, как между ее ног становится всё жарче.
Я начал ласкать её более настойчиво, пальцы скользили по нежной, разгорячённой коже, то едва касаясь, то надавливая чуть сильнее.
Алиса тихо всхлипнула, её голова опустилась на моё плечо. Она больше не пыталась сопротивляться, только дрожала от ласк.
Мои губы переместились на её шею, оставляя лёгкие поцелуи вдоль пульсирующей жилки.
Одновременно пальцы продолжали свои неторопливые, но уверенные движения. Я чувствовал, как Алиса становится всё более мокрой, как её тело начинает непроизвольно отвечать прикосновениям.
Женщина издала первый настоящий стон, тихий, дрожащий, полный смущения и одновременно наслаждения.
Словно испугавшись самой себя, Алиса отстранилась и прерывисто выдохнула, пытаясь собраться с мыслями.
В её взгляде мелькнуло чтото неуловимое: то ли сожаление, то ли отчаянное желание вернуться к тому, что только что происходило. Но она тут же сжала губы, придавая лицу строгое выражение.
— Хватит, — произнесла женщина негромко, но твёрдо.
Я снова попытался накрыть ее губы поцелуем, но Алиса отвернулась и уперлась мне в грудь ладонями. Ее глаза сверкнули раздражением, которое грозило перерасти в настоящую злость.
Пришлось отпустить ее из объятий.
Тетя раздраженно утерла губы, а затем поправила пояс халата, затянув его чуть сильнее, чем нужно, будто это могло вернуть ощущение контроля над ситуацией.
Она избегала смотреть мне в глаза, но я видел, как дрожат её ресницы и напрягаются плечи.
— Мы не можем.
В голосе Алисы звучало не столько осуждение, сколько тоскливое осознание реальности. Она знала, что говорит правильные вещи, но внутри женщины явно шла борьба между тем, чего хотел разум, и тем, к чему стремилось тело.
— Я... Я не могу позволить себе такие глупости. У меня семья, обязательства. Я не хочу превращать всё в ещё большую ошибку.
Тетя сделала шаг в сторону, затем ещё один, словно боясь, что если останется рядом, то снова поддастся искушению. Её дыхание всё ещё было неровным, а руки слегка подрагивали, но она держалась.
Я хотел возразить, сказать чтото, но она уже отвернулась, не давая сомнениям ни шанса.
— Где у вас душ? — спросила она, стараясь говорить ровно, хотя голос слегка дрогнул.
— Первая дверь направо, – неохотно ответил я.
Алиса кивнула, не глядя на меня, и направилась к выходу. Она на мгновение замерла, будто колеблясь, но затем решительно шагнула вперёд и исчезла в полумраке коридора.
Я остался один на кухне, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Внутри разгорелся азартный огонь.
Она хочет. Просто боится себе в этом признаться.
Улыбнувшись, я посмотрел на дверь, за которой скрылась Алиса. В воздухе ещё витал аромат, смесь парфюма, виски и того самого, неуловимого запаха, что так будоражит рядом с возбужденной женщиной.
Пальцы непроизвольно сжались, еще храня на себе влажный жар ее тела.
«Ну уж нет, так просто ты от меня не отделаешься», — пронеслось в голове с игривой решимостью.
Пусть на секунду поверит, что все снова находится под контролем. Конечно, я мог задержать ее, да хоть разложить прямо здесь, на этом самом столе. Но брать тетю силой, против ее воли не хотелось. Куда слаще было побороть волевые скрепы, отделяющие меня от сладкой киски последним барьером морали, которую Алиса все никак не решалась отбросить.
Внутри всё пело, инстинкты подсказывали, что настал самый подходящий момент. Её прерывистое дыхание, дрожь в
Рекламный агент