растворились в вихре чувств, не осталось ни сомнений, ни угрызений совести, ни намека на прежнюю сдержанность. Всё, что имело значение сейчас, это ритм, с которым в нее врывался член, и огонь, пожирающий каждую клеточку её существа.
Алиса изогнулась, чувствуя, как затвердевшие соски трутся о прохладное стекло, и наслаждалась этим контрастом. Бедра сами подавались навстречу, жадно принимая каждый толчок, умоляя о большем. Внутри лона всё пульсировало, сжималось и разжималось в безумном танце, отзываясь на неистовую атаку.
«Наконец-то... наконец-то!» — эхом билась в ее голове мысль.
Алиса захлёбывалась стонами, которые больше не пыталась сдерживать. Они вырывались из груди, то тихие и дрожащие, то громкие, почти кричащие, сливаясь с журчанием воды и тяжёлым дыханием обоих.
Тело превратилось в сплошной напряженный нерв, реагирующий на каждое прикосновение, каждый толчок, каждое касание кожи к разгоряченному телу любовника.
Она чувствовала, как внутри нарастает волна, мощная, неумолимая, готовая поглотить целиком. Стеночки киски непроизвольно сжимались вокруг проникающего в нее члена, пытаясь удержать, продлить это безумие, но одновременно подталкивали к краю пропасти, за которой ждала разрядка.
В какойто момент Алиса осознала, что больше не принадлежит себе. Она стала частью этого ритма, этого огня, этого мужчины, который брал её с такой исступленной жадностью, что каждое движение отзывалось в ней тысячей искр. Всё её существо сосредоточилось на том, как член заполняет её, как толкается глубже, как заставляет тело трепетать и извиваться в немой мольбе о продолжении.
— Ааах! — крик Алисы потонул в шуме воды и моём тяжёлом дыхании.
Я наклонился, впиваясь зубами в её плечо.
— Кайф, — прорычал я, ускоряя темп. — Ты как будто создана для этого!
Алиса не ответила, просто не могла. Её крики превратились в бессвязные всхлипы, тело дрожало, но продолжало подаваться назад, навстречу моим толчкам. Я чувствовал, как глубоко проникаю в нее, как внутренняя дрожь переходит в судорожные спазмы приближающегося оргазма.
Женщина полностью растворилась в вихре ощущений. Её сознание будто распалось на тысячи искр, каждая из которых пылала от неистового наслаждения.
С мужем она никогда не испытывала ничего подобного.
Сейчас страсть была первобытной, необузданной, в этот момент ее брали так, как будто от этого зависела жизнь. И именно это сводило с ума. То, что молодой, полный энергии парень хочет её так сильно, что не может сдерживаться, что теряет контроль... Это будоражило, опьяняло, заставляло её собственное желание разгораться с новой силой.
Каждое движение тела отзывалось в ней электрическим разрядом. Внутри все вскипало, набухало, готово было взорваться в любую секунду.
«Он хочет меня... хочет так сильно...»
Алиса никогда не чувствовала себя настолько желанной, настолько настоящей. Руки, сжимающие её талию, дыхание, обжигающее шею, член, заполняющий её до предела всё это сливалось в единый поток чистого наслаждения.
— Ещё... ещё..., — простонала тетя.
Тело билось в истерике, мышцы сводило сладостной судорогой, а внутри всё пульсировало с такой неистовой силой, что женщина чувствовала: еще немного, и сознание разлетится в клочья от вспышки удовольствия.
Она была на грани, на самой вершине, и знала, что ещё несколько толчков и она сорвётся в бездну.
Я входил в Алису, словно одержимый, каждым толчком стараясь получить как можно больше удовольствия от ее киски. Стоны тети, прерывистые и влажные, отзывались в паху резкими пульсациями удовольствия.
Её тело под моими руками пело, как натянутая струна, дрожало, извивалось и с кажды разом лишь сильнее натягивалось под натиском.
Я впивался в её бёдра, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы.
Внутри неё было жарко, тесно, влажно, мой член погружался в эту бурю, и каждый раз, когда я входил до упора, казалось, что вотвот разорвусь от напряжения, от этой невыносимой, сладкого экстаза, который растекался
Фантазия за два дня до реализации