был как у побитой собаки. Жил в новом доме, с бабушкой и почти не выходил от неё. Уговаривал остаться ночевать... предлагал гостиницу на пару часов, по дороге на вокзал. Елена отказалась, ночевала у мамы в комнате, под предлогом поддержать её после потери сына. Две ночи Артём засиживался допоздна, готов был спать на полу, лишь бы не отпускать. Елена всё поняла, но нашла силы уехать.
В апреле, сын вышел на постоянную работу, экспедитором и грузчиком в райпо. Собирался восстановить водительские права и перейти в шофёры... там много общения, много женщин, жизнь вокруг. Теперь Артём звонил часто, рассказывал о себе, скучал, просил сказать, где она живёт, приехать в гости... Елена отговаривалась. У самой появились перемены: сначала молодой коллега-географ, всего 28 лет, моложе даже сына, очень симпатичный, но она не решилась — возрастная разница слишком велика. Потом появился взрослый мужчина на семнадцать лет старше, вдовец. Пока только, конфетно-букетный период, но хочет он совместного проживания. Живёт правда, вместе с дочерью сорока шести лет, которая четыре года назад переехала к нему «помогать». Их общение, показалось Елене Викторовне странно-близким... но она решила не лезть в чужие семейные дела. Выяснилось, что тот «дедушка» не подходил в серьёзные женихи. Зато судьба наконец улыбнулась: встретила военного, на два года младше неё, разведённого. Всё складывалось спокойно и неторопливо.
... Однако во время отпуска, когда Елена Викторовна приехала к маме, всё рухнуло снова. Она собиралась всего на три дня — просто проведать, обнять старую женщину, посидеть за столом с пирогами и чаем. Артём встретил её на пороге, уже не тот худой мальчишка, а крепкий мужчина с усталыми глазами и тяжёлым взглядом. Он не сказал ни слова, только шагнул вперёд и обнял её так крепко, что она охнула. Руки его дрожали. Она почувствовала знакомый запах — мыло, пот, его кожа и внутри всё перевернулось. «Нет, — подумала она отчаянно. — Только не сейчас. Только не здесь». Но тело уже знало своё предназначение... Вечером, когда мама уснула в своей комнате, он пришёл к ней в маленькую гостевую. Дверь скрипнула, луна бросала серебристую полосу на пол. Он не спрашивал разрешения, просто лёг рядом, прижался всем телом, уткнулся лицом в её шею. Она хотела оттолкнуть, сказать «нет», напомнить о своей новой жизни, о мужчине, который ждал её в другом городе... но руки сами обняли его за плечи. Губы нашли его губы в темноте. Поцелуй был жадным, голодным, как будто они не виделись годы... а так оно и было. Артём задрал её ночную рубашку, стянул трусики одним движением. Она не сопротивлялась, наоборот раздвинула ноги, чувствуя, как внутри всё течёт от одного его дыхания. Он вошёл медленно, глубоко, почти до упора... Елена закусила губу, чтобы не застонать в голос. Двигались тихо, осторожно, чтобы не разбудить старую женщину за стеной, но каждый толчок был как удар тока: он упирался в самую глубину, её стенки сжимались вокруг члена, пульсируя и плотно обхватывая. Она чувствовала знакомый орган — горячий, твёрдый, родной. Сын шептал в её ухо: «Мам… как я скучал… я не могу без тебя…», и от этих слов у неё кружилась голова. Кончилось быстро — он выдохнул, изливаясь внутри, она задрожала под ним, сжимая бёдра, кусая его плечо, чтобы заглушить собственный стон. Потом лежали молча, мокрые, сплетённые. Она гладила его волосы, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Стыд накатывал волнами — едкий, чёрный, удушающий. «Я ужасная грешница, — думала она. — Я опять сдалась. Опять позволила. Опять предала всё, что пыталась
История семейной пары. Часть 6