голос дрожал, — но я же и спать уже хочу. Ты же уже два раза приходил!
Она произнесла это почти как обвинение.
Сергей Михайлович медленно моргнул. На его лице появилось искреннее, неподдельное удивление. Он слегка наклонил голову.
— Да? — переспросил он. — Извини, дорогая, наверное, я просто забыл. Прости, милая. Возраст ведь… Склероз.
Он сказал это так просто, так естественно, как будто признавался, что забыл, выключил ли свет в гостиной. И шагнул вперёд, проходя мимо неё в комнату.
Он снял халат и снова оказался обнажённым. Его член, вялый, маленький и безжизненный, остался таким же. Он посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Вику. В его глазах читалась задумчивость.
— Ложись на спину, — сказал он мягко. — И раздвинь ноги. Шире.
Что-то в его тоне не позволило ей ослушаться. Она легла. Развела ноги, обнажая себя полностью. Она была голая, уязвимая, и от этого её собственное возбуждение вспыхнуло с новой силой. Вика ждала, что он снова попросит её взять его в руки.
Но он не стал. Он устроился на кровати между её ног, опустился на локти. И… склонил голову. Его губы коснулись внутренней поверхности бедра. Поцеловали. Потом другой. Он вёл себя так, будто собирался съесть роскошный десерт. Неторопливо. Смакуя. А потом его язык коснулся её самой сокровенной плоти.
Вика вскрикнула. Это не было похоже ни на что из того, что она знала раньше. Его язык… Он был живым, проворным, невероятно умелым. Он не просто лизал. Он исследовал. Сначала широкими, плоскими движениями он прошёлся по всей её щели, смачивая её собственной влагой. Потом кончик языка нашёл клитор и закружился вокруг него, мягко, но настойчиво.
Волны наслаждения окатили Вику, и она откинулась на подушки, застонав. Её пальцы впились в простыни. Он не сбавлял темпа. Его язык то нежно касался, то настойчиво давил, то проникал глубже, лаская её. Затем он вернулся к клитору и стал сосать его, одновременно вибрируя кончиком языка.
Это была пытка. Божественная, сладкая пытка. Вика безумно задвигала бёдрами, но он крепко держал за ляжки, не давая вырваться. Мир сузился до этого тёмного пространства между её ног, до влажного, жаркого прикосновения его рта. Она чувствовала, как нарастает невыносимое давление внизу живота. Как всё внутри сжимается...
— Я… я сейчас… — простонала она, уже не в силах сформулировать мысль.
Он ответил низким, одобрительным гулом, и вибрация от этого звука прошла прямо в её клитор.
И она кончила. Бурно, содрогаясь всем телом, с криком, который сорвался с губ незнакомым, хриплым голосом. Спазмы били бесконечной чередой, выжимая из неё последние капли наслаждения. Он не отрывался от Вики, пил её, пока последние судороги не отступили.
Тяжело дыша он поднял голову. Губы и подбородок блестели. Отдышавшись, опираясь на кровать, он поднялся, наклонился и снова поцеловал её в щёку. В его глазах стояло какое-то странное, почти мальчишеское удовлетворение.
И тут Вика, лежащая ещё вся во власти оргазма, опустила взгляд. И увидела.
Между его худых, бледных ног стоял член. Не просто вставший. Большой. Твёрдый, как камень, тёмный от прилива крови, с набухшей головкой. Он казался почти чужеродным на его старом теле, воплощением какой-то непостижимой, скрытой силы.
Сергей Михайлович потянулся к халату, накинул его на плечи, собираясь уйти. Как после предыдущих разов.
Но Вика двинулась быстрее. Она соскочила с кровати. Её тело было лёгким, полным новой, ликующей энергии. Она встала между ним и дверью.
— Серж, — сказала она, и её голос звучал низко, хрипло, совсем не по-девичьи. Она впервые назвала его так. — Если ты думаешь, что я тебя с таким стояком отпущу из своей спальни, то ты
ЖИЗНЬ В ХУТОРЕ