без единого намёка на мускулы. Узкая талия, резко переходящая в соблазнительно широкие бёдра. Стройные ноги. И между ног — аккуратно подбритая киска, с узкой, тёмной полоской волос на лобке. Она провела рукой по своему животу, потом ниже, коснулась пальцами наружных губ. Они были чувствительными.
И в этот момент раздался стук. Не в дверь спальни. Прямо в дверь ванной.
Тук-тук-тук.
— Дорогая, я пришёл исполнить свой супружеский долг, — прозвучал тот же спокойный, ровный голос.
Вика застыла. Что? Как? Это был бред. Он только что ушёл. Прошло около сорока минут, максимум час. Её мозг отказывался понимать. Как его тело, его старое, высохшее тело, могло восстановиться так быстро? Как он вообще мог хотеть снова? Ей стало страшно — не от него, а от абсурда происходящего.
Она была совершенно голая. В руке только полотенце. Она машинально обмотала его вокруг себя, но это было жалкое прикрытие.
— Я… Я открываю, — выдавила она.
Дверь отворилась. Сергей Михайлович стоял в том же халате. Его лицо было невозмутимо, как у человека, зашедшего попросить стакан воды. Он вошёл, и его взгляд упал на её тело, закутанное в полотенце. Казалось, его это не смутило нисколько.
Он снова развязал пояс и распахнул халат.
На этот раз его член был совсем вялым, маленьким, сморщенным, как усталая улитка. Вика смотрела на это, и внутри всё переворачивалось. Она ожидала увидеть хоть какое-то подобие эрекции, как прежде. Но нет.
Он посмотрел на неё, потом на свой орган и поднял на неё вопросительный взгляд. В его глазах не было ни смущения, ни просьбы. Была уверенность. Уверенность в том, что она сделает то, что нужно.
И Вика поняла: он ждал, что она возьмет член в руки. Ждал, что она сделает это.
Она сделала шаг вперёд, отпустив полотенце. Оно бесшумно скользнуло по телу и упало к ногам. Сглотнув ком в горле, Вика заставила себя сделать движение. Её рука, словно принадлежавшая кому-то другому, потянулась к члену. Кожа оказалась неожиданно мягкой, почти бархатистой, тёплой от близости тела. Она обхватила его пальцами, чувствуя, как пульс колотится в висках.
Движение вверх-вниз давалось с трудом. Каждый сантиметр этого прикосновения казался ей пыткой, но в то же время… В то же время что-то странное происходило с её телом. Оно отзывалось на эти прикосновения вопреки её воле, вопреки её ненависти к происходящему.
— Ты невероятно красива, Вика, — прошептал он, пальцами коснувшись её тела.
Он взял левую грудь в ладонь, осторожно, как драгоценность. Большой палец провёл по соску, и тот мгновенно отозвался, набух и затвердел. Электрическая искра пробежала от
соска прямо в низ живота. Вика ахнула, и её рука на члене непроизвольно сжалась сильнее.
— Вот так, — прошептал он, другой рукой скользнув между её ног.
Он не стал сразу лезть внутрь. Он ласкал наружные губы круговыми плавными движениями, затем нежно раздвинул их, коснувшись пальцем клитора. Точно. Умело.
Вика застонала, и рука на члене замерла. Он был… Он становился твёрже. Под её пальцами эта мягкая плоть наливалась силой, упругостью, удлинялась и тяжелела. За считанные секунды в руке Вики оказался совершенно другой орган — крепкий, горячий, полнокровный член.
— Видишь? — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала усмешка. — Не всё так безнадёжно.
Его пальцы продолжали свою волшебную работу, массируя киску. Он нашёл какую-то точку, надавил, и по её ногам разлилась сладкая, тёплая волна. Она обмякла, прислонившись к мраморной раковине умывальника. Сергей Михайлович ловко подхватил её, повернул спиной к себе и мягко, но настойчиво наклонил вперёд.
— Обопрись, — скомандовал он, и его голос звучал теперь властно, моложе своих лет.
Китти-Кэт. Часть 2