наполняется силой в этом чужом, продажном рту. А если честно, он давно мечтал об этом ротике...
Он видел, как Сергей, запрокинувшись, издал сдавленный стон, и его бёдра дёрнулись, вгоняя член глубже в глотку Оли. Видел, как её шея сглотнула судорожным движением. А потом её собственное тело выгнулось дугой, когда Женя, издав хриплый рык, ускорился и, выдернув из неё член, залил её спину, поясницу и дрожащие ягодицы густыми каплями своей спермы.
Только тогда Люда подняла на него глаза. Её взгляд был мутным от похоти и торжества.
— Теперь ты, - прошептала она хрипло, как змея, и отползла назад, ложась на спину на песок. Она широко раздвинула ноги, обнажив себя, и потянулась к нему рукой: - Я вся горю...
Максим, уже не помня себя, рухнул на неё. Он не видел лица, только тело - объект для мести. Он вошёл в неё жёстко, причиняя боль, трахая с остервенением, вымещая на её податливой плоти всю ярость на Олю, на друзей, на самого себя. Он зажмурился, но перед глазами всё равно стояло тошнотворное зрелище: Оля, глотающая чужое семя. Когда волна накатила, он инстинктивно рванулся назад, желая кончить ей на лицо, как поступил с Галей — осквернить, унизить. Но кончил, ели успев выйти. Скудные, прозрачные капли после трёх изнурительных оргазмов брызнули ей на шею и подбородок.
Когда его тело отключилось, обмякло, наступила оглушительная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Он поднял голову. Его взгляд сквозь туман нашёл Олю.
Она сидела на песке, поджав ноги. Свет солнца освещал страшные детали: её губы, подбородок, щёку были испачканы белыми, липкими, засыхающими подтёками. Между её дрожащих бёдер стекала по коже, смешиваясь с песком, мутная жидкость - её соки и чужая сперма. Но самое страшное были глаза. Её синие, раньше такие ясные, глаза были полны слёз, немой, животной обиды и вопроса: «И ты?»
В его собственном взгляде, который он встретил, отразилась вся его чёрная ярость, стыд, сжигающий изнутри, и то же самое немое обвинение: «И ты?!»
Идиллия умерла. Она треснула и рассыпалась на этой поляне, пахнущей спермой, потом и предательством.
Неспеша, как хозяйка положения, с блаженной, томной улыбкой из темноты к костру подошла Галя. Она прошлась взглядом по побелевшему лицу Максима, по убитому лицу Оли, по довольным, пресыщенным физиономиям Сергея, Жени и Люды. И её улыбка стала ещё шире, ещё самодовольнее. Всё шло по плану. И план этот был гениален.
Глава 5 + Эпилог
Вернувшись в Гурзуф, девочки стали собираться домой. Остаться дольше они не могли, так как заканчивались их каникулы, и близилось начало занятий в техникуме. Ребятам так не хотелось отпускать от себя девушек, что они решили отодвинуть отъезд хоть на один день. Раскошелившись, ребята купили через знакомых билеты на самолет, сделав возврат железнодорожных билетов. Но тут возникла другая проблема. Хозяйка дачи, зная день отъезда девушек, уже сдала их комнату. Тогда ребята пригласили девушек на один день в Симферополь.
Чемоданы, упакованные наспех, стояли в прихожей. В них беспорядочно свалили купальники, пахнущие солью и солнцем, смятые платья, тюбики от кремов. Никто не хотел этого делать. Оля, стоя на крыльце и глядя на море, чувствовала физическую боль под рёбрами — тоску и предчувствие конца. Это был не просто отъезд с курорта. Это был конец целой эпохи, того странного, грешного, невероятно насыщенного мира, в который она погрузилась всего две недели назад.
У калитки уже гудели моторы двух начищенных до блеска «Волг». Пахло бензином и горячим металлом. Водители, знакомые ребят, перебрасывались шутками, но в их глазах читалось усталое равнодушие - очередные курортные романы, очередные слёзы на вокзале. Обычное
Сменить картинку