потенциального ужаса. Это возможно. Наверное. Может быть.
Или рискованный путь. Безумный путь. Продолжать играть. Сталкиваться с новыми заданиями, новыми потенциальными трансформациями, новыми ужасающе постоянными наказаниями. Но также… шанс заработать эти драгоценные, неуловимые камни. Шанс отменить это. Вернуться к настоящей, полной, скучно нормальной жизни. И может быть, всего лишь может быть, крошечная, предательская, глубоко извращённая часть меня шептала — шанс исследовать некоторые из тех соблазнительных, запертых опций в Магазине Непроизносимых Соблазнов. Тех, что намекали на силы, на возможности, на трансформации, которые шли далеко за пределы простого обратного превращения нежелательных сисек.
Я лежал в гнетущей темноте своей подвальной спальни, рука всё ещё покоилась на новой, постоянной груди. Кожа была мягкой, изгиб однозначно приятным — даже сейчас, даже посреди страха и отчаяния. Выбор маячил передо мной — резкий и ужасающий, перекресток без хороших вариантов. Безопасность и жизнь в тайном стыде, в скрытой женственности? Или риск, хаос и тонкая, соблазнительная, абсолютно безумная возможность… большего? Больше власти? Больше трансформаций? Больше… этого?
Я не знал, что буду делать. Завтра. Завтра мне придётся решать.
Но пока... Пока, раз уж я по-настоящему застрял с ними хотя бы на эту ночь... Можно хотя бы немного познакомиться с ними поближе. Познакомиться заново. Пальцы снова начали исследовать — медленно, нерешительно, обводя непривычный контур, проверяя изысканную чувствительность соска — медленное, неохотное, глубоко запутанное любопытство снова разгоралось среди пепла страха и отчаяния. Они теперь часть меня. Постоянно. Можно хотя бы научиться с ними жить. Или даже… наслаждаться?О боже, Олли. Во что, чёрт возьми, сверхъестественное ты вляпался? Это было всего лишь «лёгкое» задание.
Что же принесет завтрашний день?
День 2
Утренний свет, настойчивый и беспощадный, пробился сквозь мои веки, вытаскивая из благословенного сна без сновидений. На блаженную, дезориентированную долю секунды мир казался нормальным. А потом я пошевелился.
На груди мягко сдвинулся непривычный вес.
Глаза распахнулись. Я лежал на спине, тонкая ткань старой футболки с логотипом группы натянулась, обрисовывая два отчётливых, несомненно присутствующих холмика. Груди. Они всё ещё были здесь. Рука метнулась к груди, пальцы коснулись мягкой, тёплой плоти, которая точно не была грудными мышцами. Сосок даже сквозь хлопок ощущался невероятно чувствительным, уже затвердел в маленький твёрдый бугорок от лёгкого прикосновения.
— Блядь, — выдохнул я, слово вырвалось сырым, полным неверия и отчаяния.
Это не было кошмаром. Приложение, вызов, трансформация… всё это было ужасающе реальным. Эти маленькие, удивительно отзывчивые, бесспорно женские груди стали постоянной частью моего в остальном мужского тела. Навсегда!
Я выскочил из постели, ноги запутались в простыне, и спотыкаясь, добрёл до зеркала в полный рост на дверце шкафа. Отражение, уставившееся на меня, было гротескной пародией на меня самого. Знакомое, обычное лицо, бледное от сна и подступающего ужаса. Привычный худощавый, ничем не примечательный мужской торс. А потом… они. Две мягкие, бледные, идеально сформированные чашки A, может, маленькие B, если выпятить грудь, с тёмно-розовыми, невероятно чувствительными сосками, которые сейчас стояли как камешки, почти вибрируя от чужеродного осознания. Они не были огромными, не по стандартам богинь вроде Хлои или Меган, но они были бесспорно женской грудью. Моей грудью. На моём теле.
Волна тошноты, холодная и острая, накрыла меня. Я схватился за живот, опёрся о дверной косяк, дыхание вырывалось рваными толчками. Этого не может быть. Это не может быть моей жизнью.
Телефон, невинно лежавший на прикроватной тумбочке, мигнул тусклым, почти насмешливым светом. Приложение Reality Weaver. Источник этого кошмара наяву. Первым порывом, первобытным и неудержимым, было разбить эту чёртову штуку. Швырнуть в стену, растоптать, пока не останется только осколки пластика и разбитые платы. Но потом всплыла леденящая память: интерфейс приложения, закрашенная серая
Правда моей жизни