упал — руки вцепились в голову. — ОНО ИСЧЕЗЛО, ЗОИ! ЧТО ЗА ХРЕНЬ?!
Она просто посмотрела на меня — сонная довольная улыбка исчезла, сменившись выражением глубокого, неоспоримого чувства вины.
— Ох, — сказала она мягким, почти неслышным шёпотом. — Элли… ой, Олли. Прости. Слушай… не злись…
Я замерла — паника на мгновение отступила, сменившись новым, холодным и глубоко пугающим подозрением.
— Злиться? — сказала я низким, опасным мурлыканьем. Я медленно двинулась к ней — шаги размеренные, хищные — хищник приближается к добыче. — Зои… что ты сделала?
Она не могла встретиться со мной взглядом. Просто нащупала свой телефон, лежавший на кухонном столе. Разблокировала его — руки слегка дрожали — и повернула экран ко мне. И вот оно. Знакомая зловещая иконка Reality Weaver сияла самодовольным, торжествующим светом. И с динамика раздался знакомый шёлковый и глубоко снисходительный голос.
Мир накренился. Ярость, когда она ударила, стала физической силой — белой сверхновой чистой, бессильной злости.
— ЧТО?! — завизжала я — звук рвался сырой раной в тишине утра. — Ты… ты передала владение?!
Зои хотя бы имела совесть выглядеть виноватой, но в её глазах появился новый, жёсткий, решительный блеск, которого я раньше никогда не видела.
— Прости, Олли, — сказала она мягко, но твёрдо. — Но я… я не могла тебя потерять.
— Я никуда не уходила! — закричала я — голос сорвался от боли настолько глубокой, что казалась физической раной. — Я просто хотела вернуться к себе!
— Нет, — сказала она — взгляд опустился на моё тело, на великолепную, невозможную форму, которую я населяла. — Ты не понимаешь. Я не могла потерять это. — Она подняла руки, обхватила свою новую великолепную грудь — на лице чистое, неподдельное благоговение. — Это.
Я рухнула обратно на стул — ноги подкосились, разум превратился в воющую пустоту предательства и отчаяния.
— Ты заперла меня, — прошептала я — слова пустым эхом отразились в тихой кухне. — Я застряла. Навсегда.
— Нет, не заперла, — сказала она, садясь напротив — на лице странная, искренняя и глубоко извращённая смесь сочувствия и возбуждения. — Освободила. Разве ты не видишь? Это подарок! — Она наклонилась ближе — глаза горели маниакальной, лихорадочной энергией. — Я знаю, ты ненавидела приложение, Олли. Задания, стресс… для тебя это был кошмар. Но для меня… самоцветы, трансформации, власть… это игра! Настоящая видеоигра! Как я могла позволить тебе всё это выбросить? — Она обвела рукой свою грудь. — Посмотри на них! Они невероятные! И мы можем сделать ещё столько всего! Столько улучшений! Магазин, Олли! Все эти предметы, которые ты даже не использовала!
— Издеваться над Олли было весело, признаю, — промурлыкала Надя с телефона — самодовольное цифровое «аминь» к проповеди Зои. — Но я скучала по энтузиазму настоящей женщины в этой игре. Хорошо быть дома.
Я просто покачала головой — мир был головокружительным, хаотичным пятном.
— Но… это не я, Зои, — прошептала я — последние отчаянные слова, умоляющие о реальности, которая всё дальше ускользала.
— Разве? — парировала она — голос смягчился, стал убедительнее, соблазнительнее. — Ты честно говоришь, что часть тебя — глубокая, честная часть — не наслаждалась этим? Властью? Красотой? Тем, как мир гнётся под твоей волей? — Она снова шагнула ближе — руки легли на мои великолепные, невозможные бёдра. — Это теперь ты, Олли. И это намного лучше, чем то, кем ты была раньше. Мы можем иметь всё! Зарабатывать самоцветы вместе, тратить их вместе! Улучшать наши жизни! Быть вместе! Ты — с этим телом,
час моего времеми