с новыми связями, с твоим миллионом долларов… ты можешь делать вещи, о которых даже не мечтала, будучи парнем! Мы можем быть непобедимыми!
Она была фанатичкой. Истинной верующей. Она увидела силу приложения — и обратилась. И в её голове это не было предательством. Это было спасением. Актом любви.
Я опустилась на пол — ноги окончательно подкосились — осколки разбитой кружки впивались в колени.
— Ты заперла меня, — прошептала я — слова утонули в сдавленных, побеждённых всхлипах. — Я застряла. Навсегда.
Зои, почувствовав мою капитуляцию, смягчила тон. Обняла меня — новая великолепная грудь мягко и утешающе прижалась к моей спине.
— Я знаю, ты ещё передумаешь, — прошептала она нежным, умиротворяющим шёпотом. — Ты увидишь. Это благословение, а не проклятие. — Она повернула моё лицо к себе — тёмные, умные глаза светились искренней, хоть и глубоко ошибочной любовью. — И это значит, мы можем быть вместе, — сказала она — и поцеловала меня — мягко, глубоко и абсолютно собственнически — поцелуй со вкусом кофе, слёз и окончательной, абсолютной и глубоко пугающей капитуляции.
И самое странное — часть меня — глубокая, тёмная и абсолютно честная — ответила на поцелуй.
Не знаю, сколько мы просидели так — на полу её кухни, среди осколков моей кружки и моей старой жизни. Но в конце концов слёзы иссякли, ярость остыла до тлеющего угля, и новая, холодная и глубоко прагматичная реальность начала укореняться.
— Наверное… не всё так плохо, — прошептала я — слова были пустым эхом чужих мыслей. — Но… что с мамой? С семьёй? Я не могу просто… исчезнуть.
Зои отстранилась — в глазах задумчивый, стратегический блеск.
— Если она тебя любит, — сказала она твёрдо, с убеждённостью одновременно вдохновляющей и глубоко пугающей, — она примет новую тебя.
Я не видела выхода. Я была в ловушке. В этом теле. В этой жизни. С этой прекрасной, блестящей и абсолютно безумной женщиной. Но она же была… моей единственной надеждой. Единственной, у кого была власть вернуть меня назад. Я была её пленницей — но она была и моим единственным потенциальным спасителем.
— Ладно, — сказала она, будто почувствовав хрупкое, условное перемирие, возникшее между нами. — Давай так. Сделка. — Протянула руку — чистый прагматичный жест переговоров. — Я знаю, ты мне сейчас не веришь, но я хочу, чтобы ты была счастлива. Так что дай нам месяц. Один месяц этой жизни — со мной, исследуя, что мы можем сделать. И если через месяц ты сможешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что хочешь вернуться к тому несчастному парню… я начну копить самоцветы. Обещаю. Договорились?
Я посмотрела на её руку — на обещание, висящее в воздухе между нами. Месяц. Это была вечность. И я ей не доверяла. Больше не доверяла. Она была наркоманкой. Влюблена в власть, в хаос, в игру. Но… какой у меня был выбор? Я могла сбежать, да. Исчезнуть. Начать новую жизнь как Элли — красивая, блондинистая и невероятно богатая призрачка. Но мысль о том, что никогда больше не увижу семью, никогда не смогу быть собой… это была судьба хуже смерти. Она была моей единственной надеждой.
Я взяла её руку — мои тонкие изящные пальцы сомкнулись вокруг её.
— Ты мне должна, Зои, — сказала я низким, опасным мурлыканьем. — По-крупному.
Её лицо осветилось — ослепительная, торжествующая улыбка заставила сердце сжаться от смеси любви и чистой неподдельной ненависти. Она наклонилась и снова поцеловала меня — глубоко, страстно и абсолютно победно — и несмотря ни на что — несмотря на предательство, несмотря на ярость
Anima Sola. Продолжение