Я легла, ноги свесились с края матраса, киска полностью открыта и уязвима. Джордан снова засмеялся — уже не от удивления, а просто от переполняющих эмоций.
— Прямо к делу, да?
— А ты чего ожидал? — огрызнулась я. — Что я тебя поцелую? Ни за что, приятель. Я же не по парням, помнишь? Давай уже. Мне нужно кончить.
Он только ухмыльнулся — в глазах мелькнуло что-то странное, почти нежное.
— Это так долбано странно, — сказал он. — Но в то же время… круто.
Он опустился на колени передо мной на пол. Всё моё тело напряглось. Вот оно. Он начал с поцелуев во внутреннюю сторону бедра — губы мягкие, прикосновения нежные.
— О боже, давай быстрее, — простонала я, нервы натянуты до предела.
— Терпение, — пробормотал он, не отрывая губ от кожи. — Женщинам нужно время. Просто… доверься мне.
И он приступил к делу. И он был… художником. Чёртовым виртуозом. Это было совсем не похоже на мои собственные неуклюжие, ориентированные на цель эксперименты. Он действовал медленно, методично — язык и пальцы двигались с уверенной, экспертной точностью. Это было медленное, вкусное нарастание, симфония ощущений, каких я никогда не испытывала. Тело отреагировало мгновенно: я выгнулась с кровати, бёдра задёргались, а стоны… о боже, стоны. Сначала тихие, потом всё громче, всё более безудержные — хор чистого, непроизвольного удовольствия.
Джордан на секунду отстранился.
— Ты говорила, что будешь тихо, — прошептал он с дразнящей улыбкой.
— Я не могу, придурок! — прошипела я, голос дрожал от отчаянного желания. — Тело само… оно просто делает это!
— Тогда прикрой рот рукой, — предложил он.
Я попыталась — зажала ладонью губы, — но бесполезно. Звуки всё равно вырывались — приглушённые, но совершенно явные.
Он ускорил темп. Язык двигался быстрыми, лёгкими кругами по клитору, а пальцы — сначала один, потом два — вошли глубоко внутрь, заполняя, растягивая, попадая в ту самую точку, от которой по всему телу пробегала вспышка чистого, белого жара. Я вспомнила жалкий минутный «заячьий» сеанс с Хлоей и почувствовала космическую жалость ко всем женщинам, которые никогда не испытывали ничего подобного. Это было… магией.
Но потом, посреди удовольственного бреда, я совершила ошибку. Открыла глаза. И увидела его. Джордана. Моего друга. Его лицо между моих ног. И в тот же миг заклинание лопнуло. Удовольствие никуда не делось — оно ревело, как физический огонь, — но тонкий ментальный мостик к оргазму рухнул. Я вывалилась из тела обратно в голову. В голову, которая вопила: «Это твой друг! Это парень! Это так чертовски странно!»
Я пыталась вернуться. Закрывала глаза, старалась сосредоточиться на ощущениях. Бесполезно. Чем больше я думала об этом, чем сильнее пыталась заставить себя, тем дальше всё ускользало. Прошёл час. Час самого интенсивного, изысканного, мучительно раздражающего удовольствия в моей жизни. Я была на самом краю, на пропасти освобождения, но не могла прыгнуть.
В конце концов я не выдержала. Оттолкнула его.
— Стоп, — выдохнула я, тело дрожало от неразряжённого напряжения. — Не получается.
— Что значит — не получается? — спросил он, подняв голову, лицо блестело, в глазах искреннее недоумение. — Ты была так близко.
— Знаю! — простонала я, села, натянула простыню на голое, разочарованное тело. — Я три раза сегодня днём себя доводила! Почему с тобой не работает?!
Джордан вздохнул — на лице появилось усталое, древнее мудрое выражение.
— Иногда это чисто ментальное, — мягко объяснил он. — Особенно в первый раз с новым человеком. Если ты слишком в голове, слишком напряжена, слишком сосредоточена на том,
Не стреляй. Часть 2. (15 из 21). Леша, Наташа, Кирилл, Антоша