реальностью, чтобы убедиться в новой. Дрожащими пальцами я нашла телефон. Сделала быстрое селфи — камера с трудом справлялась с сияющей реальностью моего нового лица. Отправила Джордану — без текста, без объяснений. Просто фото.
Ответ пришёл меньше чем через десять секунд. Это не было словом. Это была бессвязная, полная опечаток клавиатурная истерика, а потом одна, благоговейная фраза.
Джордан: Блять что это за фигня! Кто это?
Это было всё подтверждение, которое мне нужно. У меня была вечеринка, которую надо было сорвать. Брак, который надо было разрушить.
Выйти из номера и спуститься на лифте на пятый этаж было как выйти на сцену. Я немного нервничала и совсем не радовалась предстоящему поцелую с каким-то случайным мужиком, но чувствовала уверенность, что справлюсь и выиграю.
Вечеринка на пятом этаже уже была в самом разгаре. Я не делала грандиозного входа. Это не входило в план. Я была призраком. Хищником. Вышла из лифта вслед за шумной компанией смеющихся, подвыпивших топ-менеджеров — их громкая мужская энергия стала идеальным прикрытием. Проскользнула в двойные двери — молчаливая светловолосая тень — и растворилась в толпе.
Комната была морем дорогих костюмов и вежливого профессионального смеха. Воздух пропитан запахом джина, амбиций и закусок с фуршета. Я направилась к бару — движения медленные, выверенные, глаза сканировали, оценивали. Я не пыталась быть в центре внимания. Я пыталась слиться с обстановкой. Стать очень, очень красивой частью обстановки.
Я заказала пиво. Бармен — красивый молодой парень, будто только что сошёл с рекламы одеколона — сделал лёгкий двойной взгляд, когда я заказала пиво. Наверное, не привык, чтобы такие, как я, заказывали пиво.
Я взяла пинту — прохладный тяжёлый стакан странно приятно лежал в моей изящной руке — и нашла маленький пустой столик в тёмном углу. Отсюда открывался идеальный обзор. Я могла видеть всю комнату, сложный танец корпоративной политики и едва сдерживаемого вожделения. Медленно отпила пива — прохладная горькая жидкость прошлась по языку — и стала наблюдать.
К моему столику подошёл мужчина. Молодой, красивый, острый костюм, ещё более острая улыбка. Представился, глаза бесстыдно пожирали моё декольте. Я бросила взгляд на его левую руку. Без кольца. Подарила ему вежливую, отстранённую улыбку и вернулась к пиву — моя незаинтересованность была явным, недвусмысленным сигналом. Он задержался на секунду, совершенно ошарашенный, потом ушёл, его альфа-самцовская уверенность заметно подмочена.
Ещё один мужчина — постарше, с добрым лицом и грустным, одиноким взглядом — попытал счастья чуть позже. На безымянном пальце виднелся слабый след от кольца. Разведён. Я позволила ему поговорить пару минут — наслаждаясь эго-бустом от его подобострастного внимания, — прежде чем мягко, но твёрдо отшить. Это было не про эго. Это было про миссию.
Я была охотником — и искала очень конкретный тип добычи. Я сканировала комнату, взгляд скользил от левой руки к левой руке в поисках характерного блеска золота. Я видела десятки. Мужчины смеялись с коллегами, мужчины налаживали связи, мужчины постепенно напивались по мере того, как вечер шёл своим чередом. Но мне нужно было больше, чем просто кольцо. Мне нужен был счастливый мужчина. Мужчина, который не на охоте. Мужчина, который любил свою жену. Мужчина, чьё предательство стало бы настоящей, катастрофической победой.
И вот я его увидела.
Он стоял в небольшом кругу топ-менеджеров у окон, в руке стакан с янтарной жидкостью. Красивый — не той скользкой, хищной красотой молодых, а твёрдой, уверенной, хорошо сохранившейся. Середина сороковых, может старше — густые тёмные волосы, сильная челюсть, глаза, которые щурились в уголках, когда он улыбался. И он улыбался — искренне, легко, слушая рассказ коллеги. Он не сканировал комнату. Не искал очередную
Берсерк