нас: странная, прекрасная, запретная картина. Я смотрела, как это невероятное светловолосое создание — эта совершенная сексуальная машина — берёт этого красивого, сильного мужчину с отработанной, уверенной лёгкостью — и это было одновременно ужасающе и возбуждающе. Я была одновременно участницей и зрительницей — разум холодный, отстранённый наблюдатель экстатического выступления собственного тела. Вид этого — чистая, мозговыносящая, гендер-извращённая реальность этой красивой женщины, которая была мной, прямым парнем, трахаемой этим красивым взрослым мужчиной… этого хватило.
Потом он лежал рядом — тело обмякшее, лицо маска послесексуального блаженства и медленно подступающего катастрофического сожаления. Он попытался обнять меня — притянуть моё тёплое обнажённое тело к себе. Я отшатнулась — эта интимность шокировала сильнее, чем сам секс. Слушай, как бы ни было приятно — я не по парням, и не стала бы этого делать, если бы не приложение, конечно. Последнее, чего я хочу — обниматься с каким-то мужиком. Это, однако, вызвало у него реакцию.
— О боже, — простонал он, перекатываясь на спину, ладонью закрыл глаза. — Я только что изменил жене. Что я наделал?
— Всё нормально, — сказала я, голос мягкий, успокаивающий шёпот. Я сказала, что я не сотрудница, что пробралась на вечеринку, что никто никогда не узнает. Его облегчение было осязаемым.
— Я… я никогда раньше такого не делал, — сказал он, голос густой от стыда, который был почти комичен.
— Знаю, — ответила я. Протянула руку и пожала его ладонь — как друзья. Жест чистой, платонической дружбы. — Этого никогда не было. Хорошо? Просто два незнакомца, разминувшиеся в ночи.
Я подмигнула — вспышка новой, опасной, дразнящей Элли.
Он посмотрел на меня — странная, почти благодарная улыбка на лице.
— Ты такая странная, — сказал он. — Но ты ещё и… совсем не похожа ни на одну женщину, которую я встречал.
Странное, неожиданное тепло разлилось в груди. Это не было комплиментом. Не совсем. Но это ощущалось… настоящим.
Я извинилась и ушла в ванную — сердце колотилось торжествующим ритмом. Достала телефон. И вот оно.
**ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО.**
**НАГРАДА: +13 САМОЦВЕТОВ, +130 ОПЫТА.**
Я сделала это. Я победила. Голос Надии молчал — редкое, почти уважительное признание моей победы.
Когда я вышла из ванной, он уже был одет — костюм идеально собран, самообладание восстановлено. Он протянул мне визитку.
— Слушай, — сказал он, голос низкий, серьёзный. — Вот моя карточка. Эштон Бриггс. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится… работа, рекомендация, что угодно… звони мне. Хорошо?
Он замолчал, в глазах надежда.
— Я в городе как минимум раз в неделю. Может… сходим как-нибудь на кофе? На следующей неделе, когда вернусь.
Он наклонился, быстро, целомудренно поцеловал меня в щёку — и ушёл, оставив меня одну в тихом, дорогом гостиничном номере. Запах его одеколона и нашего запретного приключения всё ещё висел в воздухе.
Я посмотрела на карточку в руке. Эштон Бриггс. Генеральный директор. Briggs International Holdings. Я быстро загуглила его. Он был не просто богат. Он был титаном. Одним из самых могущественных людей в финансах.
И я только что переспала с ним.
По спине пробежала дрожь — от страха, от власти, от головокружительной, ужасающей новой реальности. Во что я, чёрт возьми, ввязалась? Завтра будет время всё осмыслить. А пока я приняла долгий горячий душ — смыла все следы своего греха. Заползла в огромную пустую кровать королевского размера — чистые, хрустящие простыни стали желанным утешением.
День 11
Мир проступил сквозь дымку незнакомых запахов и ощущений. Простыни были слишком мягкими, их плотность — на сотни порядков выше моего старого, застиранного хлопка. В воздухе витал аромат дорогого, безликого мыла и слабый, но стойкий след мужского одеколона. Я
Валя-Валюшка