Мы шлепали их по задницам, оставляя такие же багровые следы, как на Алисе, но эти женщины только смеялись и требовали большего.
Это был контраст: если Алиса была покорной и сломленной «куклой», то эти трое были настоящими фуриями. Они соревновались друг с другом, кто глубже примет, кто громче застонет, кто эффектнее выгнется под нашими толчками.
— Смотрите, — Аня, тяжело дыша, указала на окно второго этажа, где за стеклом едва угадывался силуэт Алисы (возможно, она проснулась и наблюдала за нами). — Пусть смотрит. Пусть видит, как работают профи.
Мы кончили почти одновременно - на раз разгоряченные тела девчонок. Это было мощное, очищающее завершение ночи. Аня, Марина и Настя лежали вповалку, тяжело дыша и смеясь, довольные тем, что их «урок» закончился таким грандиозным финалом.
Утро выдалось ослепительно ярким, и свет безжалостно подчеркивал каждую деталь вчерашнего погрома. Мы стояли у машин, закидывая сумки в багажники, когда на крыльцо вышла Алиса. Она была в бежевом плаще, накинутом на голое тело, волосы спутаны, а лицо сохранило ту характерную «маску» — огромные алые губы так и не сдулись, придавая ей вид женщины, которая только что вышла из затяжного, порочного марафона.
— Стоять! — скомандовала Марина, поправляя солнцезащитные очки. — Куда собралась? Нам нужно убедиться, что «продукт» сохранил форму после ночи. Саш, Витя, идите сюда. Оценим работу в последний раз.
Алиса послушно, словно на автомате, спустилась к нам. В её глазах не было стыда — только тихая, сонная покорность и тот самый порочный огонек, который теперь зажегся в ней навсегда.
— Раскрывайся, — бросила Аня, прислонившись к капоту машины.
Алиса медленно развела полы плаща. На утреннем солнце её тело выглядело как карта боевых действий: багровые пятна на груди от наших шлепков, блестящий лобок, синяки на бедрах и неестественно вытянутые соски, которые не желали опадать даже на прохладном воздухе.
— А теперь — главный калибр, — Марина присела перед ней на корточки и грубо развела её колени. — Саш, глянь.
Алиса сама, помогая Марине, схватилась пальцами за края своих раздутых вареников и потянула их в стороны.
Широкая, разработанная щель зияла, обнажая ярко-алое, рыхлое нутро. Она так и не смогла сомкнуться — ткани были настолько перегружены за ночь, что вход оставался открытым, «приглашающим».
Растянутый анус выглядел как аккуратная темная метка — свидетельство того, что Костя и Виктор не знали пощады.
— Идеально, — констатировала Настя, подходя ближе и бесцеремонно входя двумя пальцами в Алису, которая даже не вздрогнула, только влажно хлюпнула. — Видишь, Саш? Она теперь всегда «прогретая». Никакого тонуса, никакого сопротивления. Чистая эластичность.
— Знаешь, чего не хватает для финала? — Виктор достал из кармана маркер для разметки кожи, который Марина использовала перед процедурами.
Он подошел к Алисе и, пока она стояла с разведенными ногами, прямо на внутренней стороне её правого бедра, немного поднял пухлую половую губу, размашисто написал: «ПРОВЕРЕНО И РАЗРАБОТАНО» И мы все поставили автографы. На груди, прямо над сиськами написали «ГЛУБОКАЯ ГЛОТКА» и каждый расписался на каждой сиське, после этого повернув ее к себе раком – над жопой написали – «ДЫРКИ БЕЗ ДНА» и то же расписались на каждой ее булочке - Теперь всё по ГОСТу, — усмехнулся Виктор, убирая маркер. — Закрывайся, «мамочка». Сака, забирай свою обновленную женушку. Дома проверишь, сколько в неё теперь влезает без всякой подготовки.
Алиса запахнула плащ, бросив последний, полный обещаний взгляд на Аню, Марину и Настю. Те лишь лениво помахали ей руками, зная, что через неделю она сама начнет обрывать им телефон, умоляя о новом «курсе повышения квалификации».
Твоя экзекуция. На пути к разврату