его жена, сына, который хочет заниматься с ним любовью точно так же, как мать его двоих детей. Сына, одетого в одежду своей жены… одежду, которая теперь идеально сидит на его миниатюрном теле — от полной округлой груди с большими твёрдыми сосками до плоской киски, прикрытой сексуальными трусиками его жены. Трусиками, которые, я уверена, папа с удовольствием снимет сегодня вечером. Сжимаю ноги вместе, чувствуя, как губы влагалища прижимаются друг к другу, бёдра быстро дёргаются несколько раз от фантазии — я снова и снова дрожу.
— Думаешь о своём отце? — саркастично спрашивает мама глубоким голосом. — Он всегда так на меня действовал, так что, видимо, теперь действует и на тебя — раз ты украла моё тело.
Я краснею и отвечаю:
— Фантазировала о том, как папа встанет, когда позже увидит линию трусиков в моих шортах. Я видела, как это подействовало на него, когда ты шла из машины в дом.
— Я специально делаю эту линию трусиков. Твоему отцу это всегда очень сильно нравится. Думаю, ты узнаешь всё это позже, когда получишь мои воспоминания. — Мама замолкает. Нерешительно, словно боясь ответа, спрашивает: — Ты собираешься сегодня ночью заняться сексом со своим отцом — так же, как это делала я?
— Конечно, мама. Папа ожидает заняться сексом со своей красивой женой — особенно после того, как я так постаралась его возбудить. Я с нетерпением жду этого! — говорю я маминым мягким сопрано, по телу пробегает ещё одна дрожь, бёдра снова дёргаются в ответ. — Боже, как это было здорово… а ведь ещё даже не испытала настоящий оргазм!
Скоро, я знаю, это будет ощущаться для меня нормально, но пока это меня невероятно возбуждает.
Поворачиваюсь к кровати, беру мамин персиковый пиджак. Просовываю маленькие изящные руки в узкие рукава, натягиваю пиджак по тонким рукам и узким плечам. Сшитый для миниатюрной женщины — я поражаюсь, что он всё равно сел на плечи, даже после всего, что уже произошло. Осторожно вытаскиваю густые каштаново-рыжие волосы из-под воротника маминого пиджака, быстро продеваю единственную пуговицу в петлю, затягивая пиджак на маленькой талии и большой груди. Опускаю взгляд, улыбаюсь, видя, как мамино ожерелье лежит в глубокой ложбинке декольте, обрамлённого её персиковым пиджаком, который натянут на большую округлую грудь, украденную у мамы.
Просовываю маленькие узкие стопы в её крошечные туфли на высоком каблуке — таз вынужден наклоняться вперёд ещё сильнее, когда я впервые в жизни стою в маминых туфлях. В подростковом возрасте мои ноги были слишком большими, чтобы влезть в её обувь. Поднимаю одну ногу — дрожу от вида маленькой стопы в крошечной туфле на высоком каблуке, от вида маминых колготок, мерцающих на тонкой щиколотке. Хихикаю от восторга при виде изгиба гладкой безволосой икры и изящного колена. Скользкое ощущение нейлоновых стоп внутри её крошечных туфель невероятно возбуждает. Это так отличается от толстых хлопковых носков, которые я носил, будучи Брэдом.
Опускаю ногу, иду к комоду, чтобы взять Камни и завершить превращение — меня в маму, а её в моего сына Брэда. Наслаждаюсь звуком цоканья маминых высоких каблуков по деревянному полу спальни с каждым шагом к материнству.
Удобно стоя обеими стопами вместе, делаю последний взгляд в зеркало комода. Всё ещё с трудом верю, что смотрю на своё отражение — отражение привлекательной женщины средних лет… отражение моей собственной матери. Мамино красивое лицо — моё красивое лицо — обрамлено густыми глянцевыми каштаново-рыжими волосами, падающими вдоль гладкой мягкой кожи высоких округлых щёк. Идеально выщипанные брови изогнуты над большими выразительными глазами с длинными густыми ресницами. С маленькими морщинками в
Химера