образа. Выгляжу точь-в-точь как мама, когда она вышла из арендованной машины. Те же длинные густые глянцевые каштаново-рыжие волосы, падающие вдоль того же красивого лица, те же серьги, свисающие с тех же маленьких ушей, та же длинная тонкая шея, то же щедрое декольте, обрамлённое маминым пиджаком, пиджак застёгнут плотно вокруг той же узкой талии, мамины белые шорты натянуты на те же широкие женственные бёдра, те же стройные безволосые ноги блестят в её колготках… даже те же маленькие стопы находятся в маминых туфлях на четырёхдюймовых шпильках! Я идентична женщине, которая меня родила — за исключением макияжа, который я скоро нанесу.
Глубокий голос произносит:
— Брэд. Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь быть своей собственной матерью.
Удивлённая, поворачиваюсь к маме.
— Конечно могу, мама. Кем мне ещё теперь быть?
Улыбаясь, раскидываю тонкие руки в стороны, чувствуя, как мамин пиджак натягивается на большой мягкой груди.
— Посмотри на меня! Чья это одежда? — спрашиваю я мягким высоким голосом, звучащим точь-в-точь как мамин.
— Это одежда твоей матери! — кричит она.
— Совершенно верно! Эта одежда принадлежит маме Брэда. — Провожу тонкими изящными пальцами по глубокой ложбинке декольте, дрожа от удовольствия, когда глажу гладкие внутренние стороны большой груди. Затем провожу мягкими руками по передней части маминого персикового пиджака, по изгибу мягкой груди, под неё и вниз к узкой талии. С ухмылкой спрашиваю: — У меня есть мягкая округлая грудь 34D, заполняющая большие чашечки лифчика его матери?
— Даааа… — знаю, что она не хотела отвечать, но у неё нет выбора.
Моя рука скользит по передней части маминых шортов к мягкой плоской киске.
— А как насчёт трусиков его матери? У меня есть киска, чтобы они плотно к ней прилегали?
Не в силах сопротивляться, мама снова говорит:
— Да.
Начиная с округлых боков прекрасной маминой груди, мои руки скользят вдоль изгибов её соблазнительной фигуры — к узкой талии, затем наружу по изгибу широких бёдер. Провожу маленькими руками по округлым ягодицам внутри маминых шортов.
— А как насчёт шортов его матери? У меня есть узкая талия, широкие бёдра и округлая попка, чтобы натягивать их плотно к киске?
Начиная всхлипывать, она неохотно отвечает снова:
— Да!
Поднимаю одну маленькую стопу и задаю ещё один вопрос:
— Мои ноги помещаются в крошечные туфли на высоком каблуке мамы Брэда?
— Да! Да! Да! — кричит она. — Но ты не можешь быть мной… ты просто не можешь!
Я мягко улыбаюсь маме.
— Тогда скажи мне, мама. Вся одежда мамы Брэда мне подходит? Я ношу её украшения, её свадебный набор? — спрашиваю мягким материнским голосом, показывая безымянный палец левой тонкой руки — большой бриллиант сверкает на свету. — Красиво выгляжу в одежде мамы Брэда? Я выгляжу как 48-летняя женщина? Я выгляжу как жена Джона? Выгляжу как мать его двоих детей? Мой голос звучит как её голос?
— Да, — мама окончательно ломается и начинает безудержно рыдать.
— А если бы я отдала тебе эту одежду — она бы на тебе сидела?
— Нет, — шепчет она.
— Значит, если одежда мамы Брэда подходит мне, а не тебе — значит, это моя одежда. Если я выгляжу и звучу как жена Джона — значит, я мама Брэда, верно?
— Да! — снова шепчет она, не в силах опровергнуть мою логику.
Пора заканчивать. Поворачиваюсь к комоду, беру Камни в маленькую руку. Кручу их в последний раз — знаю, что обмен жизнями скоро будет завершён.
Воспоминания её жизни начинают заполнять мою голову. Её надежды, мечты и эмоции почти захлёстывают меня. Я вспоминаю своё детство маленькой девочкой, как расцветала в женщину, которой являюсь
Мама и я, чего не было