сегодня, зависть подруг, когда моя грудь выросла больше, чем у всех, первый секс с мальчиком, который мне нравился, день свадьбы, беременность мной, затем Трейси. Я сохраню свои собственные воспоминания, своё собственное «я».
Чувствую, как меняется осанка. Как я держу руки, как держу голову, как ставлю ноги в маминых — теперь моих — крошечных туфлях на высоком каблуке. Начинаю думать об отце как о сексуальном партнёре, как о муже. Вспоминаю наши годы брака, словно прожила их сама — и хорошие, и плохие времена.
— Брэд… Брэд, пожалуйста, — поворачиваюсь, когда мама в последний раз умоляет меня своим глубоким баритоном.
— Это звучит неправильно. Я похожа или звучу как твой сын?
— Брэд… Бра… Бр… Б…
На её лице появляется растерянное выражение, затем наступает момент тишины — её разум, воспоминания, сама личность внезапно меняются.
— Ма… ма… м.
— Так намного лучше, — говорю я с ноткой материнской заботы в мягком высоком голосе.
— Мама?
— Да, милый?
— Почему я голый?
На лице моего «сына» стыдливое выражение, пока я стою и смотрю на его обнажённое тело. Он больше не помнит событий нескольких минут назад.
Игнорируя его вопрос, говорю:
— Тебе лучше одеться, дорогой, твой отец скоро вернётся.
Я звучу точь-в-точь как мама, говорю в той же мягкой женственной манере. Я взволнована и счастлива нашему обмену жизнями. Моя мама теперь мой сын, а её сын теперь его мать. И у неё нет никаких воспоминаний о том, что она была мной!
Провожу руками по стройным ногам в нейлоне, ещё раз разглаживаю колготки. Подхожу к комоду, беру Камни, кладу их обратно в мешочек, в котором храню с тех пор, как старик отдал их мне. Всё кончено. Я теперь вдвое старше, чем была, когда проснулась сегодня утром — и не могу быть счастливее. В 48 лет, как Кэтрин Мари Дэвис, жена и мать двоих детей, мне предстоит многое наверстать.
Дарю «ему» самодовольную маленькую улыбку, поворачиваюсь и выхожу из спальни на высоких каблуках. Чувствую себя живой и сильной — будто ничто не может меня остановить. Каждый цокот каблуков отдаётся эхом по деревянному полу, пока я иду на кухню. Беру мамину сумочку с кухонной столешницы. Заглядываю внутрь — всё как обычно: кошелёк, ключи от машины, косметика… тампон. Поднимаю его, несколько секунд рассматриваю, наслаждаясь этим доказательством своей новой женственности. Положив мешочек с Камнями в мамину сумочку, достаю её помаду и иду в ванную по коридору, держа сумочку в одной маленькой руке. Слышу, как «он» медленно одевается. Проходя мимо двери, вижу, как «он» натягивает боксеры — останавливаюсь, зачарованная видом оборудования, свисающего между его ног, оборудования, которое было у меня всего несколько минут назад.
Быстро захожу в ванную, осознав, что пялюсь на новый «пакет» своего «сына». Это ведь только что было мной, думаю я с ухмылкой. Поворачиваюсь к зеркалу — меня встречает красивая зрелая женщина с сексуальной улыбкой на красивом лице. С каждым моим движением она повторяет его. Её улыбка — моя улыбка.
Чёрт возьми! Я действительно женщина. И не просто какая-то — я своя собственная мать. Наконец-то до меня доходит, что я владею её священным телом. Сердце переполняется радостью и счастьем. Я наконец стала той, кем так долго хотела быть.
В детстве я имитировала её, но это настолько прекрасно и ново, что перехватывает дыхание, когда наношу мамину помаду на пухлые губы. Подвожу широко расставленные глаза её подводкой, делая их ещё больше, затем наношу тушь на длинные густые ресницы — словно делала это тысячу раз. Что в каком-то смысле правда — и в то же время нет. Наношу те
У ментов