Она всхлипывает, голос ломается: — П-пожалуйста... разрешите... кончить... хозяева...
— Нет, — Рома вгоняет член до конца, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются, требуя больше, — будешь держать. Будешь терпеть.
Толя резко дрочит её член, почти до корня, потом останавливается, сжимает уздечку. — Следующий оргазм — когда мы кончим в тебя. В рот, в жопу, по лицу — и только тогда ты получишь своё.
Она кричит, но не от боли — от возбуждения, от осознания, что полностью в их власти, что её тело больше не её, а их игрушка, их шлюха, их.
следующие минуты проходят как будто я в отключке, но это замечательные минуты
Она теряет счёт времени — только удары члена в жопу, хриплое дыхание Ромы, его руки, впивающиеся в бёдра, как тиски. Толя дрочит её член, резко, почти жестоко, пальцы скользят по уретре, провоцируя предэякуляторную жидкость,
но не дают разрядки. Её тело бьётся в такт, голова мотается, губы шепчут что-то невнятное — мольбы, признания, бессвязные звуки наслаждения. Рома стонет, вгоняя себя до конца, чувствуя, как анал сжимается, требует спермы.
— Держи, — хрипит он, и в следующий миг его член пульсирует, впрыскивая горячую струю глубоко внутрь. Толя тут же тянет её за волосы, заставляя открыть рот, и кончает ей на лицо —
на лоб, на нос, на губы, длинными белыми полосами. — Теперь ты, — командует он, и только тогда его пальцы ускоряются на её члене, резко, до боли, заставляя кончить с дрожащим криком, с судорогой в мышцах, с потоком спермы,
Без боли нет и наслаждения