В коридоре еще слышался топот шагов уходящих гостей и их приглушенные, завистливые перешептывания.
В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием трех женщин. Они переглянулись.
— Настя, гаси свет в гостиной, оставь только свечи, — скомандовала Алиса переодеваясь. — Марина, неси масло в спальню. Я хочу, чтобы он вошел в атмосферу греха с порога.
Алиса подошла к зеркалу, поправила черный корсет, который теперь был единственным, что на ней было если не считать ботфортов. Она мазнула взглядом по своей белоснежной упругой попе, отражавшейся в стекле, шлепнула небрежно по ней рукой и довольно кивнула сама себе.
— Он будет в шоке, — прошептала Настя, поправляя красные ремешки на груди. — Он будет в раю, — поправила её Алиса. — Слышите? Ключ в замке...
Я повернул ключ в замке, ожидая услышать привычный шум вечеринки, звон бокалов и смех друзей. Тишина, встретившая меня за порогом, была почти физической преградой. Всего полчаса назад здесь стоял гул голосов, гремел смех и звенели вилки о тарелки, но сейчас квартира превратилась в храм — темный, порочный и до краев наполненный густым, осязаемым электричеством. Запах дорогих духов Алисы, смешанный с мускусным ароматом Насти и нежной цветочной пудрой Марины, образовал в воздухе невидимый коктейль, от которого кружилась голова еще до первого глотка.
Я прошел в гостиную, сжимая в руках ледяные бутылки шампанского. — Что за х..ня, а где все?.. — слова застряли у меня в горле.
Я стоял, как парализованный, в прихожей, сжимая в руках ледяные бутылки розового шампанского. Конденсат стекал по стеклу, обжигая пальцы холодом, но этот холод казался ничтожным по сравнению с тем жаром, который волнами исходил из глубины гостиной.
— Ты заставил нас ждать, именинник, — голос Алисы донесся из полумрака. Он был низким, вибрирующим, с той самой хищной хрипотцой, которая означала только одно: пощады не будет.
Она вышла в круг света от единственной горящей свечи. Черный лаковый корсет впивался в её тонкую талию, выталкивая грудь наверх, так что та едва удерживалась в тесных чашечках. Соски дерзко проступали сквозь край кружева, словно сами тянулись к свету. Лаковые ботфорты на шпильках хищно поблескивали, подчеркивая бесконечную длину её ног.
Справа от неё, словно из ниоткуда, появилась Настя. Яркий свет свечей отразился от красного латекса её комплекта. Ремешки, перетягивающие её бедра и грудь, создавали геометрически безупречный и абсолютно бесстыдный узор. Её пухлые губы были влажно облизнуты, а в глазах горел неприкрытый, животный голод.
Слева возникла Марина. Белоснежное кружево её белья казалось фосфоресцирующим на фоне смуглой кожи. Она выглядела как падший ангел — хрупкая, но с тем самым блеском в глазах, который выдавал её готовность к любым экспериментам.
Ведьма и ее шабаш… три фурии… — Твои гости оказались на редкость непонятливыми, — Алиса медленно пошла мне навстречу, её бедра плавно покачивались, а изумрудные глаза светились торжеством. — Мы объяснили им, что сегодня именинник нуждается в... особом…уходе – засмеявшись произнесла Марина — Поставь бутылки на пол, Саш, — приказала Алиса, делая еще шаг ко мне. — Твои руки сейчас принадлежат не стеклу. Они принадлежат нам.
Настя оказалась рядом со мной быстрее, чем я успел моргнуть. Она не просто забрала шампанское — она коснулась моих пальцев своими, ледяными от возбуждения, и я услышал глухой стук бутылок о ковер. Она сразу прижалась ко мне. Я почувствовал жесткий, пахнущий резиной латекс её комплекта на своей груди.
— Твоя рубашка слишком долго скрывала от нас то, что мы хотим изучить, — прошептала Настя, и её язык влажно мазнул по моей шее, заставляя меня вздрогнуть.
Турецкая баня