ладони легли мне на плечи. — Посмотри, как он напряжен, — её голос был мягким, обволакивающим. — Не бойся, Сашенька. Мы просто снимем с тебя всё лишнее. Оставь свои заботы там, за дверью. Здесь и сейчас ты весь наш…наш трофей.
Они работали слаженно, как единый механизм, отточенный и неукратимый. Марина взялась за верхние пуговицы рубашки. Она не спешила. Каждая пуговица освобождалась с тихим, мучительным щелчком. Она целовала каждый открывающийся сантиметр моей кожи, спускаясь ниже к ключицам. Её грудь в белом кружеве терлась о мою руку, и я чувствовал жар, исходящий от неё. Настя в это время опустилась на колени. Это было движение, полное первобытной покорности и одновременно — абсолютной власти. Я услышал резкий, металлический звук расстегивающегося ремня. Её пальцы, цепкие и уверенные, скользнули под ткань брюк. Она медленно потянула молнию вниз, и этот звук в тишине комнаты показался оглушительным.
Алиса стояла в шаге от нас. Она не касалась меня. Она стояла положив руки на свои голые бедра и смотря то на меня то на девочек. Главная ведьма наблюдала, как две фурии слой за слоем обнажают меня, и её изумрудныеглаза расширялись, впитывая каждое мгновение моего смущения и растущего возбуждения.
— Снимите с него это, — бросила Алиса.
Рубашка соскользнула с моих плеч, упав на пол бесформенной кучей. Марина тут же припала губами к моим соскам, покусывая их и заставляя меня выгибаться. В это время Настя одним уверенным движением стянула брюки вместе с моими трусами.
Я остался стоять абсолютно нагим в центре своей гостиной. Вспышки свечей играли на моей коже, подчеркивая каждую линию тела. Три женщины окружили меня, образовав живое кольцо из латекса, кружева и кожи.
— Посмотрите на нашего именинника, — Алиса подошла вплотную. Она протянула руку и медленно, кончиками пальцев, провела от моей шеи, через грудь, вниз к самому паху. Её ноготь слегка царапнул кожу, вызывая электрический разряд. — Он прекрасен и он полностью в нашей власти.
Настя поднялась с колен, её лицо было влажным, а взгляд — затуманенным. — Мы будем делить его по-честному, — сказала она, прикусывая губу. — Но сначала я хочу почувствовать его вкус.
— Позже, Настя, — Алиса властно перехватила мою руку. — Сначала — спальня. Там больше места для того, чем мы займемся... Там шелк будет впитывать его крики, а не этот ковер.
Алиса развернулась, и её голая белоснежная упругая попка, вильнула прямо перед моими глазами. Она пошла в сторону спальни, и стук её шпилек по паркету отдавался в моем мозгу как удары барабана. Марина и Настя подхватили меня под руки с двух сторон, и я чувствовал, как их тела — мягкое кружевное и жесткое латексное — трутся о мою обнаженную плоть, ведя меня к главному алтарю этой ночи.
Спальня встретила нас тяжелым, раскаленным воздухом. Свечи, расставленные по периметру, уже начали оплавляться, заливая подсвечники воском, и их неровный свет дрожал на шелковых простынях, превращая кровать в настоящий алтарь. Алиса толкнула меня в грудь, и я повалился на мягкую поверхность, чувствуя, как прохлада шелка обволакивает мою разгоряченную кожу.
Три грации тут же окружили меня, не давая времени даже на вдох. Это был не просто секс — это была спланированная осада, где у каждой была своя зона ответственности и своя форма страсти.
Настя не стала ждать команды. Её алые латексные ремни скрипнули, когда она опустилась между моих ног. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах не было и тени скромности — только хищное желание «попробовать» именинника на вкус.
Татьяна Николаевна