а левое, обыкновенное корабельное тело – верхним. То есть на нас медленно надвигался двухэтажный корабль.
– Что вы хотите сделать? – спросил я, пропуская все остальные вопросы, которых у меня к Дахарте было множество.
– Рассматриваю предложения, – сказала Дахарта. – Для простоты обозначу второй и третий корабли как B и С. Их имен я не знаю. Первый же корабль – Амасса. Я не готова его уничтожать, если он не откроет по нам огонь.
– А если откроет? – спросил я.
– Тогда я перебью сцепку его тел, – сказала Дахарта. – Я знаю, он может ее восстановить, но на это уйдет время.
– В обще-то инструкции не позволяют оставлять пиратов в большом космосе, – сказал я.
– Инструкция позволяет оставлять пиратов в большом космосе, в случае если их силы превосходят ваши, – сказала Дахарта.
– Но они нас не превосходят! – сказал я. – Мы можем их уничтожить!
– Хотите подраться со мной за управление? – спросила Дахарта. Я посмотрел на нее осуждающе. В принципе у кораблей на ранней стадии развития капитан может отобрать управление, но даже тогда это считается большим нарушением личного пространства. Мне бы в голову не пришло попытаться взять контроль над системами Дахарты, тем более, что я никогда не смог бы в них разобраться.
– Давайте не ссориться, – сказал я. – Что вы предлагаете?
– Хочу выйти с ними на связь, – сказала Дахарта. – Возможно я смогу с ними договориться. При последней встрече с Амассой мы расстались друзьями. Странно, что он меня не узнал.
– То есть если бы ваш друг нападал на незнакомые ему корабли, вас бы это не смутило? – спросил я.
– Амасса не друг, – сказала Дахарта. – Он организатор миссии спасения кораблей с Раскола.
Тут я вспомнил, что и вправду читал что-то о корабле, на который установили мощнейшие двигатели для того, чтобы он мог вытаскивать из пустоты полумертвые тела других кораблей. Меня, о чем я уже сильно сожалел, не особенно интересовали подробности спасения выживших у Раскола, поскольку я сам был одним из них и чувствовал, что и так достаточно об этом знаю.
– Посылайте предложение выйти на связь, – сказал я. Эту команду, по правилам, всегда отдает капитан, хотя в данном случае это была просто формальность. По голосу Дахарты я слышал, что сейчас я не принимаю здесь никаких решений.
Амасса ответил сразу, но на экране Дахарты почему-то не возникло его лица или, хотя бы, позывного. Вместо этого на экран сразу вывелось лицо капитана. Это было неожиданным нарушением существующих даже для пиратов переговорных протоколов. Обычно первым представлялся корабль, а за ним уже капитан.
Лицо у пиратского капитана было металлическое, составленное из маленьких неровно сбитых пластин, в которых почти сразу возникли три щели. В двух загорелись красные глазки, а в нижней, жутко растянутой, блеснули стальные зубы.
– Здравствуйте, капитан, – сказало это существо и по механической дрожи голоса я понял, что передо мной робот, а не человек в неприятной маске.
– Ваше здоровье, – сказал я. – С кем имею честь разговаривать?
– Адмирал флота крайнего космоса, капитан Амассы-Два, Катай, – сказал робот, шире раздвигая свой пугающий рот. Стало видно, что зубы у него расположены неровными рядами, один за другим, будто он питается не электричеством, а замороженными органическими блоками. Я уже хотел его спросить о том, что за «флот крайнего космоса» он имеет в виду, но Дахарта меня перебила.
– Я бы хотела поговорить с Амассой, – сказала она.
– Молчи, железка, – сказал Катай. – Или разговаривать тебе больше будет нечем.
Хрупкое очарование скромности. Часть 4