Я вдруг понял, что впервые по-настоящему наблюдаю то, как они общаются между собой. Обычно все эти диалоги проходили на других волнах, но видимо в моем присутствие Дахарте не хотелось исключать меня из разговора. За это я был ей очень благодарен – если бы они молчали, я бы переживал гораздо сильнее.
– А в потере двигателя, между прочим, нет ничего страшного, – сказала Дахарта. – Так бывает. Я, напомню, довольно долго провела с разрушенными двигателями.
– Я помню, – сказал я. – Я тоже знаю об этом немного.
– Вы имеете в виду свою руку, да? – спросил Тэр. – Как вы ее потеряли?
Вот здесь видимо Дахарта что-то сказала ему на отдельной волне. Робот дернулся, сделал шаг назад.
– Извините, пожалуйста, – сказал он. – Я не подумал, что это может быть травматическое событие, последствия которого вы переживаете до сих пор. Прошу меня извинить и дурно обо мне не думать.
– Не думаю, – успокоил я его. – Про руку я как-нибудь расскажу, только не сейчас – слишком переживаю за нашего Дахта.
– Не нужно! – воскликнул Дахт. Я совсем забыл, что он тоже нас слушает. Он развязал уже три черных волокна, и пока что процесс освобождения Дахарты шел без приключений.
– Да, капитан, не переживайте, пожалуйста, – сказала Дахарта. – Мне совсем не хочется, чтобы вы тревожились. Как я могу вас поддержать?
– Не нужно меня поддерживать, – сказал я. – Все в порядке.
– Ну что вы, – сказала Дахарта. – Не забывайте, мы же синхронизированы. Я чувствую, как сильно бьется ваше сердце.
– Я тоже чувствую, как бьется ваше, – пошутил я, пытаясь изобразить спокойствие. Я и вправду чувствовал, как наполняются, как сгорают клапаны в ее сердце – и не только когда мы синхронизировались. Всегда, когда я находился на корабле, я чувствовал на грани слуха или, может быть, тактильных ощущений, тихий стук ее огромного сердца. Оно билось прямо за стенкой моей спальни, и перед сном этот «звук» успокаивал и убаюкивал меня.
– Давайте я поставлю музыку, – сказала Дахарта. – Может быть это вас успокоит.
Рубку наполнили тихие звуки – та сама мелодия, которую мы с Дахартой сыграли вдвоем.
– Вы ее записали, – сказал я.
– Нет, – сказала Дахарта. – Почему вы все время меня в этом подозреваете? Пришлось, правда, повозиться и сконструировать новый инструмент, который бы имитировал то, как мой капитан пролетал над моим телом, проводя рукой по моим струнам. Имевшиеся у меня поршни не справляются создавать такие звуки.
– То есть я вам теперь не нужен? – спросил я.
– Капитан, – сказала Дахарта. – У меня много разных струн, вы сыграли далеко не на всех из них.
Я снова уставился на экран, заранее чувствуя, что эта последняя ее фраза могла возыметь на меня непоправимый эффект. Оказалось, что Дахт распустил уже половину волокон маяка – работал он теперь быстрее, удерживая себя на двигателе одной клешней и быстро перебирая маяк двумя другими.
– Мне бы такие клешни, – сказал Тэр.
– Хочешь? – спросила Дахарта.
– Не хочет, – сказал Дахт, на мгновение замирая. – Нам еще один гений-механик на борту не нужен.
– Не хочу, – согласился Тэр. – Просто мысли вслух.
– Вы замечали, – обратилась ко мне Дахарта. – Как меланхоличны навигаторы?
– Нет, – признался я. – Вы меланхоличны, Тэр?
Робот меланхолично присел.
– Готово! – воскликнул Дахт, когда последнее волокно было развязано и отсоединено от двигателя: – Что вы хотите, чтобы я сделал я маяком?
Одна беседа...