тебе. Через меня. Если я унижу его — он станет частью нашей семьи. Странной частью, но частью.
Марина молчала. Она не думала об этом так — но Сергей был прав. Он всегда видел глубже.
— Ты этого не хочешь, — сказала она.
— Я не сказал этого.
— Но ты так думаешь.
— Я думаю, что это изменит всё. Между нами. Между тобой и ним. Между всеми тремя.
— В какую сторону?
— Не знаю. Может, в хорошую. Может, нет.
— Ты готов рискнуть?
Долгая пауза. Она слышала его дыхание в трубке — ровное, спокойное.
— Ради тебя — да.
Часть тринадцатая. Подготовка
Виктор не верил. Когда она написала ему — "Он согласился" — он перечитал сообщение десять раз.
"Твой муж?"
"Да."
"Он знает, что именно..."
"Он знает всё. Мы обсудили детали."
Виктор сидел в своей машине, на парковке у офиса, и смотрел на экран телефона. Руки дрожали. Он предложил это как невозможное условие. Как способ сказать "нет", не говоря "нет". Он был уверен, что она откажется — и вопрос закроется. Но она не отказалась.
"Когда?"— написал он.
"Через месяц. Ты приедешь ко мне на неделю. Сергей приедет на выходные."
"Я не уверен, что готов."
"Ты сам поставил условие. Ты готов."
Месяц был странным. Их переписка изменилась. Она больше не давала ему обычных заданий — только разговаривала. О нём. О Сергее. О том, что будет.
"Расскажи мне, чего ты боишься."
"Всего. Что он будет смотреть на меня с презрением. Что я не смогу. Что ты разочаруешься."
"Почему ты всё ещё хочешь этого?"
"Потому что ты хочешь. Потому что это последний барьер. Потому что после этого — я буду полностью твой."
"Ты уже мой."
"Не полностью. Ты сама сказала."
Она не спорила. Он был прав.
Она рассказывала ему о Сергее — понемногу, осторожно.
"Он не будет жёстким. Он вообще не такой. Он — спокойный. Терпеливый. Он сделает только то, что я попрошу."
"А ты? Что ты попросишь?"
"Это увидишь на месте."
"Мне страшно."
"Я знаю. Мне тоже."
"Тебе? Почему?"
Она долго не отвечала. Потом: "Потому что впервые за много лет я не контролирую ситуацию полностью. Впервые в моей игре — двое мужчин. И я не знаю, как это изменит всё."
Часть четырнадцатая. Встреча
Виктор прилетел в четверг. Марина встретила его в аэропорту — как в прошлый раз. Но теперь всё ощущалось иначе. Тяжелее. Серьёзнее. В машине она сказала:
— Сергей приедет в субботу утром. У нас есть два дня.
— Для чего?
— Для подготовки.
Он не спрашивал, что это значит.
Два дня были интенсивными. Она использовала его — жёстче, чем раньше. Била его — по лицу, по телу. Унижала словами — называла его жалким, ничтожным, недостойным. Заставляла ползать, лизать пол, есть из миски на четвереньках. Он принимал всё — молча, покорно.
— Зачем это? — спросил он на вторую ночь, лёжа на полу у её ног.
— Чтобы ты был готов. Чтобы когда придёт Сергей — ты был уже сломлен. Чтобы не осталось сопротивления.
— Я не сопротивляюсь.
— Врёшь. Ты всё ещё держишь что-то внутри. Что-то, что говорит тебе: "Я мужчина. Я не могу". Это нужно убрать.
— Как?
Она наклонилась к нему. Взяла за подбородок.
— Ты не мужчина. Ты — моя вещь. Мой раб. Мой объект. У вещей нет пола. У вещей нет достоинства. Есть только функция.
— Какая?
— Та, которую я выберу.
В пятницу вечером она заставила его сделать кое-что новое.
— Ляг на кровать. На живот. Он лёг. Она достала что-то из тумбочки — он не видел, что именно.
— Расслабься.
Он почувствовал её пальцы — холодные, скользкие от смазки. Они касались его там, где никто никогда не касался. Он напрягся.
Предел терпения