Она не объяснила, что имела в виду. Не предложила ничего. Просто закончила разговор — резко, без предупреждения.
"Мне нужно идти. Спокойной ночи."
Он написал через час: "Вы ещё там?"
Она не ответила. Он написал через два часа: "Простите, если сказал что-то не то." Она не ответила.
Утром — ещё одно сообщение: "Я не спал. Думал о нашем разговоре. О том, что рассказал. Я никогда никому этого не говорил. Почему я сказал вам?"
Она ответила только в обед: "Потому что я спросила. Потому что вы хотели, чтобы кто-то спросил."
"И что теперь?"
"Теперь — ничего. Если вы хотите чего-то большего — попросите."
"О чём просить?"
"Вы знаете."
Она снова замолчала. Он писал — раз, два, три. Она читала и не отвечала. К вечеру он написал: "Пожалуйста. Я не знаю, чего именно прошу. Но — пожалуйста."
Она улыбнулась. "Хорошо. С завтрашнего дня — вы будете делать то, что я говорю. Без вопросов. Без объяснений. Вы согласны?"
"Да."
"Тогда первое задание. Завтра утром, перед работой, встаньте перед зеркалом. Голый. Посмотрите на себя. Три минуты. А потом напишите мне, что увидели."
Он написал в семь тридцать утра.
"Я сделал."
"И что увидели?"
Долгая пауза.
"Немолодого мужика. С животом. С седыми волосами на груди. С членом, который давно не стоял так, как раньше."
"Это описание. Не чувства. Что вы почувствовали?"
Ещё одна пауза.
"Стыд. Я почувствовал стыд."
"За что?"
"За то, что я не такой, каким должен быть. За то, что старею. За то, что моя жена спала рядом, а я стоял голый перед зеркалом, потому что незнакомая женщина в интернете мне это сказала."
"И что ещё?"
"Возбуждение. Я был возбуждён. От стыда."
Марина закрыла глаза. Она чувствовала его — через тысячи километров, через экран телефона. Чувствовала его смущение, его желание, его страх.
"Это хорошо. Вы честны. Сегодня вечером — повторите. Но на этот раз — смотрите себе в глаза. Не отводите взгляд. Пять минут."
"Да."
Часть вторая. Глубже
Прошёл месяц. Виктор выполнял всё, что она говорила. Мелочи — сначала. Вставать раньше. Холодный душ. Отчёты о своём дне — подробные, честные. Что ел, с кем говорил, о чём думал. Потом — сложнее.
"Сегодня на совещании — молчи. Вообще. Пусть другие говорят. Ты только слушаешь."
Он написал вечером: "Это было мучительно. Все смотрели на меня, ждали, что я скажу. А я молчал. Как идиот."
"Ты не идиот. Ты делал то, что я сказала. Это важнее, чем их мнение."
"Почему?"
"Потому что их мнение — это про работу. А моё — про тебя."
Он не ответил. Она знала, что он переваривает это — медленно, болезненно. Ночью пришло сообщение: "Я думаю о вас постоянно. Это ненормально."
"Это нормально. Для таких, как ты."
"Каких?"
"Тех, кто нашёл своё место."
Через два месяца она перешла к следующему этапу.
"Сегодня ты сделаешь кое-что особенное. Ты готов?"
"Да."
"Когда вернёшься домой — закройся в ванной. Разденься. Встань перед зеркалом. И скажи вслух: 'Я жалкий. Я принадлежу ей. Я ничто без неё.' Десять раз."
Долгая пауза.
"Вслух?"
"Вслух. Чтобы услышать свой голос."
"А если жена услышит?"
"Говори тихо. Но говори."
Он написал через три часа: "Сделал."
"Как было?"
"Первые разы — голос дрожал. Было стыдно. Хотел остановиться. Но продолжал. К концу... я почувствовал что-то странное."
"Что именно?"
"Облегчение. Как будто наконец сказал правду."
Марина читала его слова и чувствовала, как внутри разливается тёплая, тёмная волна. Удовольствие. Власть.
"Это и есть правда. Твоя правда. Теперь ты будешь говорить это каждый день. Перед сном. Как молитву."
"Да."
Первый созвон случился на третий месяц. Его голос был другим, чем она представляла. Глубже. Мягче. С лёгким акцентом — он вырос в маленьком городе, это чувствовалось.
— Я так долго хотел услышать твой голос, — сказал он.
Как моя жена потеряла девственность!