— Я не про помощь, — он не отводил взгляда. — Я про себя. Как мужик.
Рита молчала. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит. Между ног стало мокро — просто от его слов, от его голоса, от запаха, который от него шел — лесного, мужского, с ноткой табака и пота.
— Я замужем, — выдохнула она.
— Я знаю. — Он не отступал. — А муж твой тебя хоть видит? В глаза смотрит? Задницу твою лапает по ночам?
— Прекрати.
— Зачем прекращать? Правду говорю. Такая баба — и сохнет в этой глуши одна. С мужиком, которому на тебя плевать.
— Не плевать, — попыталась возразить Рита, но голос предательски дрогнул.
— Плевать, — отрезал Сергей Петрович. — Я таких мужиков за версту вижу. У него дела поважнее есть, чем жену радовать. А ты цветешь еще. Тебе дай только волю — ты таких дел наворотишь...
Он встал, подошел к ней. Остановился за спиной, положил руки на спинку стула. Рита чувствовала его дыхание на своей шее, и каждый волосок на затылке вставал дыбом.
— Вечером, — сказал он тихо, — я в баню пойду. Сыновья уже помылись, жена уехала к сестре. Никого не будет. Если захочешь — приходи. Просто попариться. Я подожду.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.
Рита осталась сидеть, прижав ладони к пылающим щекам. «Господи, — думала она. — Господи, что я делаю?»
Но где-то глубоко внутри, в том самом темном уголке, который проснулся вчера, уже зрел ответ.
________________________________________
Олег вернулся под вечер, уставший и злой. То.что искал, не нашли, дороги замело, пришлось вообще делать все никак он хотел. Он буркнул что-то невнятное, съел тарелку супа и завалился спать, даже не взглянув на жену.
Рита сидела на кухне и смотрела в окно. На участке соседа горел свет в бане. Маленькое окошко светилось желтым, уютным, приглашающим.
— Мам, я спать, — Алина вышла из своей комнаты, зевнула. — Сил нет. Эта глушь меня убивает.
— Спокойной ночи, доченька.
Алина ушла. Через минуту в доме стало тихо — только потрескивание дров в печи и далекий вой ветра.
Рита поднялась. Ноги сами понесли её к выходу. Накинула пуховик поверх свитера, натянула сапоги и выскользнула на улицу.
Мороз сковал ее лицо, но она не чувствовала холода. Шла быстро, почти бежала, проваливаясь в сугробы. Оглянулась на свой дом — окна темные, все спят.
Подошла к бане. Постояла секунду, собираясь с духом. Потом толкнула дверь.
Внутри было жарко и влажно. Пар клубился под потолком, пахло березой и мятой. Сергея Петровича не было видно — только слышен плеск воды в предбаннике.
— Я здесь, — раздался его голос. — Заходи.
Она прошла в предбанник. Сергей Петрович сидел на лавке, совершенно голый, и нисколько этого не стеснялся. Тело у него было — мощное, крепкое, с рельефными мышцами, которые проступали даже сквозь возраст. Член его лежал на бедре тяжело и внушительно, и даже в спокойном состоянии впечатлял размерами.
— Раздевайся, — сказал он просто. — Жарко ведь.
Рита стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я... я просто посмотреть зашла. Увидела свет...
— Смотри, — он улыбнулся. — Я не против.
Она медленно, словно во сне, расстегнула пуховик. Сняла его, повесила на крючок. Потом стянула свитер через голову. Осталась в джинсах и тонкой майке, под которой проступала грудь — без лифчика, тяжелая, с торчащими сосками.
Возвращение шефа