14 февраля. День всех влюбленных. Москва, Кутузовский проспект, элитная высотка с видом на город. Рита стояла у панорамного окна своей квартиры и смотрела, как внизу бесконечным потоком текут машины, сверкая фарами в вечерних сумерках.
Ей 38. Но выглядит она максимум на 30. Татарская кровь давала о себе знать — жгучая брюнетка с густыми, чуть вьющимися волосами, которые она сегодня распустила по плечам. У неё была та самая фигура, от которой у мужчин перехватывало дыхание, а женщины давились завистью. Тонкая талия, крутые бедра, и грудь. Господи, эта грудь. Четвертый размер, упругая, высокая, с идеальной формой, которая не обвисала даже без лифчика. Белая кожа контрастировала с темными волосами, создавая образ роковой женщины, сошедшей с обложки глянца.
Сегодня на ней было только тонкое шелковое платье-комбинация бордового цвета — подарок мужа на прошлое 8 марта. Оно обтягивало каждый изгиб, мягко ложилось на грудь, очерчивая соблазнительные бугорки сосков, которые сейчас, от волнения, стояли как два маленьких камешка.
— Мам, ты че опять в этой ночнушке? — раздался голос из коридора. — Мы не на подиуме.
Алина, её дочь, вошла в гостиную и закатила глаза. Ирония судьбы — дочь пошла в мать. Та же жгучая внешность, те же густые волосы, которые она сегодня выпрямила и оставила распущенными, те же пухлые губы, которые она красила вызывающе красной помадой. Но было в ней что-то еще — московская дерзость, наглая уверенность подростка, которому весь мир должен по гроб жизни.
На Алине была короткая юбка, едва прикрывающая ягодицы, и прозрачная блузка, под которой угадывался черный кружевной лифчик. В проколотой брови поблескивал пирсинг. Сережка в носу. И татуировка на ключице — какая-то дурацкая надпись на латыни, которую Рита даже читать не хотела.
— Алин, переоденься. Отец скоро придет, — машинально сказала Рита, но в голосе не было уверенности.
— Папа придет? Серьезно? — Алина хмыкнула и плюхнулась на диван, закинув ноги на стеклянный журнальный столик. — Он вообще в курсе, что сегодня 14 февраля, у вас же обычно романтик в этот день? Или он опять будет до полуночи в будет смотреть свои графики?
Рита промолчала. Она и сама не знала, придет ли муж. Последний месяц Олег был сам не свой. Постоянные звонки, шепот в коридоре, нервные перегляды с партнерами. Она чувствовала: что-то происходит. Что-то плохое. Секса не было давно. Секс и интим давно покинули их чат, как модно сейчас говорить..
— Мам, — Алина вдруг сменила тон, села и посмотрела на мать серьезно. — Скажи честно. У нас проблемы?
Рита повернулась к дочери. Взгляд упал на её пирсинг, на татуху, на вызывающий макияж. Она хотела сказать: «Всё нормально, доченька». Но не смогла.
— Да, — выдохнула она. — Проблемы.
Часть 2: Муж, который не смог
Дверь открылась в 11 вечера. Олег влетел в квартиру, как ураган. На нем лица не было. Костюм помят, галстук съехал набок, глаза бешеные, как у загнанного зверя.
— Собирайтесь! — рявкнул он с порога. — У нас час!
— Что? — Алина вскочила с дивана, уронив телефон. — Пап, ты охренел?
— Заткнись и делай, что говорю! — гаркнул Олег так, что стены задрожали. Рита никогда не слышала, чтобы он так кричал на дочь. — Трусы ваши, носки, документы. Остальное купим, я успел снять пару «лямов». Живо!
— Олег, объясни... — Рита подошла к нему, коснулась плеча.
Он перехватил её руку, сжал до боли. В его глазах плескался настоящий ужас.
— Я подставил людей, Рита. Серьезных людей. Не тех, кто в прокуратуру пишет
Вечерний допрос