которые вдруг показались ей ужасно стыдными. Но снимать их не стала.
— Стесняешься? — он поднялся, подошел. Встал совсем близко, почти касаясь. — Не надо. Мы же все свои, взрослые люди. Я тебя уже видел. Сегодня утром. В окно.
Рита ахнула.
— Ты...
— Я, — он усмехнулся. — Не смог удержаться. Шел мимо, смотрю — дверь приоткрыта, а ты там... красивая такая. Грудь свою гладишь. Я и застыл.
— Это подло, — выдохнула она, но в голосе не было силы.
— Подло? — он провел пальцем по её плечу, обнаженному, горячему после холода. — А тебе разве не понравилось? Ты же знала, что я там. Видела тень. И всё равно продолжала. Для меня, да?
Рита молчала. Потому что это была правда. Она знала. И продолжала. Для него.
— Иди в парную, — сказал он. — Попарься. А я пока дрова подкину. Потом поговорим.
Она послушно прошла в парную. Жар обжег кожу, заставил раскрыться всем порам. Она села на полок, закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, мысли путались.
Прошло минут десять. Сергей Петрович не шел. И вдруг она почувствовала — взгляд. Кто-то смотрит на неё сквозь маленькое окошко под потолком. Там, снаружи, кто-то стоял и наблюдал.
Рита замерла. Это был не Сергей Петрович — он был в предбаннике, она слышала, как он возится с дровами. Тогда кто?
Молодое лицо прижалось к стеклу. Лет восемнадцати, с нахальными глазами и кривой ухмылкой. Младший сын. Колька.
Он смотрел на неё в упор, не скрываясь. Раздевал взглядом. И Риту вдруг накрыло.
Стыд должен был сжечь её дотла. Вместо этого жар ударил в низ живота, разлился по ногам, заставил сжать бедра. Её подглядывали. Снова. Сначала отец, теперь сын. И это возбуждало — до одури, до дрожи в коленях.
Она отвела взгляд, но не встала, не ушла. Осталась сидеть, чувствуя на себе его взгляд. Медленно, как бы невзначай, раздвинула ноги чуть шире. Потом еще. Провела рукой по бедру, поднимаясь выше, к трусикам, которые намокли уже насквозь.
Пальцы коснулись ткани, нащупали горячую, влажную киску под ней. Рита закусила губу, сдерживая стон. Ей было плевать, что он смотрит. Наоборот — мысль, что этот юный, нахальный парень видит её, замужнюю женщину, мать, которая сейчас трогает себя, проводит пальцами по ее замужней киске, сводила с ума.
Она закрыла глаза. И перед внутренним взором встал не Колька. Перед ней был Сергей Петрович — его мощное тело, его руки, и вдруг его член. Она представила, как эти руки сжимают её грудь, как его рот берет сосок, как он входит в неё — грубо, сильно, как умеют только такие мужики.
Её рука скользнула под трусы. Пальцы утонули в мокрой, горячей плоти. Она была настолько возбуждена, что клитор пульсировал от одного прикосновения. Рита начала водить по нему кругами — медленно, потом быстрее, представляя, что это не её пальцы, а его язык.
Второй рукой она сжала грудь. Пальцы впились в упругую плоть, сминая её, перекатывая сосок, который стал твердым как камешек. Она дергала его, крутила, и каждый рывок отзывался сладкой болью внизу живота.
— Да, — прошептала она, не открывая глаз. — Да, Сергей...
В голове проносились картинки: вот он ставит её раком, входит сзади своим членом., хватает за грудь, сжимает; вот она стоит на коленях, потом уже его член упирается ей в губы, потом в горло; вот он кончает ей на лицо, и сперма течет по подбородку, по груди...
Ритм пальцев ускорился. Она уже не сдерживалась, постанывала в голос, зная, что он слышит — тот, за окном. И от этого сознания оргазм накрыл её с такой силой,
Лучшая подруга жены