что она вскрикнула, выгнулась, забилась в конвульсиях на горячем дереве полка.
Когда спазмы ее киски стихли, она открыла глаза. Окно было пустым. За окном..Колька исчез.
Она лежала, тяжело дыша, и чувствовала, как между ног течет её собственное возбуждение, смешанное с потом. Никогда в жизни она не испытывала такого острого, такого запретного наслаждения.
— Ну что, — раздался голос Сергея Петровича из предбанника. — Напарилась? Иди сюда, я тебя простынкой оботру.
Рита поднялась, шатаясь, и пошла на голос. В предбаннике было прохладнее. Сергей Петрович стоял с большим полотенцем в руках, глядя на неё с улыбкой.
— Лицо у тебя довольное, — сказал он. — Помогла баня-то?
Она молча подошла и прижалась к нему, голой грудью к его голой груди. Он обхватил её руками, прижал к себе.
— Я знал, что придешь, — прошептал он ей в ухо. — Знал.
За стеной скрипнул снег. Кто-то отходил от бани, прячась в темноте. Но им обоим сейчас было плевать....
Здравствуй, Машенька!