Мы говорили о скучных вещах — о спикерах, о погоде, о том, как душно в Сингапуре, — но подтекст был прозрачным. «Ты так тепло смотришь на меня», — шепнула она как-то, и её рука «случайно» легла на мою. Я не убрал руку. А потом её ладонь скользнула ниже — на мои брюки, на бугор, который уже не скрыть. Она просто держала, не двигая, чувствуя, как он твёрдый и мощный, пульсирует под тканью. Я положил свою руку поверх её — и прижал сильнее. Она тихо выдохнула мне в ухо: «Ты так возбуждён...»
Когда официальная часть закончилась — аплодисменты, рукопожатия, визитки — мы просто сорвались с места. Бежали к лифтам, как подростки. В кабине, едва двери закрылись, она прижала меня к стенке своим мягким, тяжёлым телом. Мы целовались жадно, мокро, её губы были такими пухлыми, язык — горячим и настойчивым. Она отстранилась на секунду, шепнула:
— К тебе или ко мне?
— К тебе, — выдохнул я. — Быстрее.
В её номере — просторном, с видом на Gardens by the Bay — она начала раздеваться медленно, почти стесняясь. Платье упало на пол. Под ним — белое кружевное бельё, которое еле сдерживало её формы. Живот — большой, мягкий, разделённый глубокими горизонтальными складками, которые переваливались при каждом движении. Грудь — тяжёлая, висячая, с большими розовенькими ареолами и торчащими сосками. Бёдра — такие широкие, что когда она стояла, они соприкасались почти до колен. Попка — огромная, круглая, с ямочками целлюлита, но такая мягкая, что хотелось утонуть в ней. Руки — пухлые, с ямочками на локтях. Ножки — распухшие, с лёгкими венками, но всё равно нежные.
Она стояла передо мной голая, чуть сутулясь, прикрывая живот руками, и смотрела виновато-мило:
— Я знаю... я большая... если тебе неприятно, скажи...
Я подошёл, взял её лицо в ладони — такие круглые щёчки, такие большие глазки — и поцеловал нежно.
— Ты... величественная, как богиня прародительница, — прошептал я. — Я, кажется, понимаю, почему... я хочу тебя так сильно, что сейчас взорвусь.
Она улыбнулась — счастливо, почти по-детски — и потянула меня к кровати, раздевая по дороге.
Мы начали медленно. Я целовал каждую складочку на её животе — мягкую, тёплую, пахнущую её телом и лёгким потом. Она стонала тихо, гладила мне волосы. Потом я лёг на спину, она оседлала меня сверху — её вес прижал меня к матрасу, но это было приятно, безопасно, уютно. Её грудь легла мне на лицо — я сосал соски, пока она не задрожала. Её киска — горячая, влажная, скрытая между толстых бёдер — тёрлась о мой член. Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как она обхватывает меня полностью, мягко, влажно.
Потом она перевернулась на спину, раздвинула ноги шире — складки живота разошлись, открывая всё. Я трахал её долго, нежно, глядя в её милое лицо — щёчки дрожали от каждого толчка, губы приоткрыты, глазки полузакрыты от удовольствия. Она кончила первой — тихо, протяжно, сжимаясь вокруг меня, её тело волнами задрожало.
Я вышел, лёг рядом, и мы просто лежали — обнявшись, мокрые, счастливые. Я гладил её складочки, целовал щёчки, шептал:
— Я не понимаю... почему ты... но ты самая желанная женщина, которую я встречал.
Она засмеялась тихо, уткнулась носом мне в шею:
— Тогда не пытайся понять. Просто люби меня такой.
И я любил. Всю ночь. До изнеможения, все никак не мог насытиться ею.
В тот вечер в номере Моны царил полумрак — только мягкий свет от настольной лампы и мерцание огней Сингапура за окном. Мы уже несколько раз занимались любовью, а я никак
Энергетика прикосновения