Села полностью — яйца прижались к её попке. Замерла, дыша тяжело:
— Весь... внутри... заполнил мою жопу... так глубоко...
Начала двигаться — вверх-вниз, медленно. Лицо — смесь боли и экстаза:
— Ах... ах... это... как стрелы в таз... но... приятно... быстрее...
Я схватил её за попку, толкнулся снизу — ритмично.
— Да! Метай... глубже... еби мою жопу!
Я намочил большой палец слюной, коснулся клитора — чуть-чуть кругами. Она сжалась, закричала:
— Кончаю... аааа!..
Оргазм — мощный, анальный. Тело задрожало, она закричала по-монгольски, несколько капель мочи брызнули на мой живот — горячие, стыдные.
Я перевернул её на четвереньки — анус раскрылся, красный, блестящий от лубриканта. Вошёл снова — легко, по самые яйца.
— Ещё... трахай мою жопу... сильнее!
Подмахивала, стонала:
— Глубже... разъеби меня... кончи внутрь!
Через пять минут я кончил — мощно, заполняя её потоком. Мы рухнули, обнявшись.
Баяр поцеловала меня мокрыми губами:
— Ты прав... обожаю. Моя жопа теперь твоя. Как хайку — коротко, но... незабываемо.
Мы трахались ещё пару раз — раком в писю и попу, потом она снова сверху, прося "метать стрелы жёстче". День закончился в поту, сперме и стонах — Монголия ушла на высокой ноте.
Сингапур
Конференция в Сингапуре проходила в огромном стеклянном отеле Marina Bay Sands — всё сияло, кондиционеры гудели, деловые костюмы шуршали, а я почему-то не мог отвести глаз от неё. Мона Сэмплер. Она появлялась везде: в коридорах, у кофемашины, в зале пленарных сессий, в фойе на перерывах. Как будто мы были связаны невидимой нитью. И каждый раз я ловил себя на том, что ищу её взглядом.
Мы познакомились за завтраком на второй день. Я уже сидел за столиком у окна с видом на залив, когда она подошла — медленно, тяжело переставляя распухшие ножки в чёрных балетках. Короткое светлое платье в мелкий цветочек натянулось на бёдрах, животик выпирал вперёд большими мягкими складками, которые колыхались при каждом шаге. Она тяжело опустилась на стул напротив, и платье задралось чуть выше колен, обнажив пухлые, бледные лодыжки с лёгкими отёками. Её лицо... боже, её лицо было таким милым, почти детским: круглые щёчки, выпирающие по сторонам, как у хомячка, большие серо-зелёные глазки с длинными ресницами, пухлые красивые губы, накрашенные нежно-розовым. Короткая светлая стрижка «под мальчика» делала её ещё более трогательной. Она улыбнулась мне — тепло, чуть застенчиво — и я почувствовал, как в штанах шевельнулся член. Сильно. Неожиданно. Я удивился сам себе: толстушки никогда не были в моём вкусе. Никогда.
В тёмном конференц-зале, когда погас свет и все уставились на большой экран с презентационным роликом, я нарочно уронил ручку. Наклонился за ней — и моя рука «случайно» скользнула по наружной стороне её лодыжки. Кожа была горячей, мягкой, чуть влажной от пота. Я провёл пальцами выше, по икре — нежно, осторожно, почти невесомо. Она не дёрнулась. Только чуть раздвинула ноги шире под столом. Я поднял взгляд — Мона смотрела прямо на меня, губы приоткрыты, щёчки порозовели, глаза блестели довольством. Каменная эрекция. Только от одного касания этой... этой отвратительной жирухи, как я подумал про себя в тот момент. Но мысль была ложной. Она уже не казалась отвратительной.
На кофе-брейках мы стояли рядом. Она брала чашку дрожащими пальчиками, её грудь — огромная, тяжёлая, колыхалась под блузкой при каждом вздохе.
Одна ночь молодой пары. Зимние каникулы